Он помнил окружающую обстановку так хорошо, что мог бы с закрытыми глазами описать каждый квадратный сантиметр «палаты», однако начал осматриваться в поисках упущенного – любой ерунды, способной вывести их на волю. Прищурился на брус, примерил его к черепу свежеиспеченного полковника Жаворонка.
Остапенко проследил за его взглядом.
– Второй раз не выйдет.
Соломон ничего не ответил, дернул ногой, цепь звякнула.
– Не понимаю, зачем они воюют, – пробормотал он.
– Кто? – не понял Сережка.
– Наши с фрицами, – слово «наши» Красавчик презрительно выделил, словно заключил в кавычки. – Им бы поладить друг с дружкой и крошить остальных... И ведь поладили уже!
– Чего ты врешь-то, – недоверчиво произнес Сережка. – Когда это они поладили?
– Забыл уже? Во всех газетах было, руки пожимали. На учения катались друг к другу. Паулюс вообще у нас учился. Или Гудериан? Забыл, черт...
– Кто? – Сережка наморщил лоб.
Красавчик махнул на него рукой:
– Что с тобой говорить, деревня темная.
"Вскоре им принесли обед – куда как более питательный, чем бывает на флоте. Сережка и Соломон были по-прежнему изрядно истощены, однако вид пищи начинал внушать им отвращение и страх.
«Санитары» явились без защитных костюмов, но ребят это не обмануло. Они догадывались, что пока идет подготовка, и знали, что со дня на день увидят знакомую прорезиненную харю. А кто именно за такой харей скрывается – немец или русский – в сущности все равно.
* * *
Жаворонок собрал подчиненных в кают-компании.
Еще одно дежавю.
Дьявол его знает, как оно получилось, но собравшиеся даже расселись в том же порядке, в каком не так давно сидели подручные Месснера и сам Месснер. Демон, взявший власть над «Хюгенау», похоже, не отличался избытком фантазии.
Речь полковника по содержанию тоже не особенно отличалась от выступления его предшественника.
– Партия и правительство, – привычно начал Жаворонок, – по личному указанию товарища Сталина поручили нам с вами, товарищи, ответственное задание исключительной государственной важности.
Личный состав немного отличался от гитлеровского: не было женщин. Врачей было четверо, все военные: капитан, майор и два подполковника. Из них почему-то майор был старше прочих и чем-то, что уже неудивительно, напоминал покойного Берга.
Сами военврачи, конечно, не подозревали о таких аналогиях и держались очень серьезно.