Ничего не могу поделать, за ним серьезный должок.
– Эмоции вредят делу, товарищ Каретников. Обещаю вам, что, если нам удастся взять Гладилина живым, я организую для вас короткую встречу. Полчаса вам хватит?
– Хватит двух минут.
– Ну и отлично. И при условии, конечно...
– Что мы сами вернемся живыми из нашей передряги, – докончил сообразительный Каретников.
Клюнтин согласно кивнул:
– Именно это я и хотел сказать. Вы спрашиваете, почему посылают вас, а не того же Маэстро? Я объясню вам.
Посейдон недоверчиво хмыкнул:
– Это Маэстро не возьмет? С его-то людьми? Да там один Гусар все разнесет к чертовой матери...
Клюнтин усмехнулся:
– Вот этого и не хотелось бы. У нас нет ни малейшего желания устраивать войсковую операцию в центре Парижа.
– А Моссад? У Моссада есть такое желание?
Клюнтин махнул рукой:
– Мне нет дела до того, как там будет действовать Моссад. В конце концов, им, может быть, и в самом деле нужен только сам Валентино.
– Но если сухопутная боевая операция исключена, то...
– То это означает, что вы пойдете под водой. Канализационный коллектор, трубы, подкопы – что угодно, там должен быть какой-то вход.
Каретников подумал:
– Данные предварительной разведки?
– Их нет! – развел руками генерал. Чувствовалось, что этот ответ дался ему с известным усилием.
Очередная странность.
Обычно в таких случаях проводится тщательная разведка, устанавливаются пути подхода и отхода.
А здесь – ничего.
Как будто Клюнтин действует на свой страх и риск, не прибегая к обычному в подобных ситуациях содействию параллельных ведомственных структур.
История с эсминцем повторялась – там тоже не было никакой поддержки, как, впрочем, и внятных разъяснений по поводу ее отсутствия.
Повторялась и малопонятная история с тотальной и ненужной зачисткой баронского особняка.
«Ну ладно, – сказал про себя Каретников. – Придет время, и все встанет на свои места». Вслух же он произнес:
– Это все, что мне положено знать, товарищ генерал-майор?
– С одной стороны – да. С другой – нет.
– Я вас не понимаю...
– Вам положено знать еще меньше.