Он держал в руках записную книжку. Командир взял ее, полистал. Дойдя до середины, задержался.
– Негусто, – заметил он. – Как же вы так оплошали, Полина Карловна? – Маэстро впервые назвал немку по имени. – Молчите, как белорусский партизан, а телефоны записываете... и все они местные...
– Это не ваше дело, – отрезала хозяйка. – Делайте что хотите. Но только имейте в виду: преступница я, не преступница, но постараюсь, чтобы вас наказали за беззаконие. Я дойду, если потребуется, до Европейского суда.
– Да нам не привыкать, – не удержался Макс.
– Смотри, как интересно, – Маэстро показал книжку Мадонне. – Везде проставлены фамилии-имена, а этот номер сам по себе.
– Сейчас пробьем, – кивнула та.
Полина Карловна сидела как изваяние.
– Хреновый из вас конспиратор, – заметил Маэстро. – Неужто не было возможности уехать на историческую родину? Теперь расхлебывайте...
* * *
Звонки не предусматривались, и стук в дверь тоже не предусматривался.
Поэтому в квартире никто, казалось, не шелохнулся в ответ на крадущиеся шаги по лестнице.
День был в разгаре, и улицы уездного городка оживились – к неудовольствию Маэстро. Он не любил проводить боевые операции в гражданском окружении, но другого выхода не было.
Дверной глазок был немедленно заклеен жевательной резинкой.
Очевидно, в квартире оценили этот жест, потому что дверь неожиданно распахнулась, и на пороге возникли два бритых лба, готовых провести разведку боем.
Первый держал обеими руками парабеллум, и пуля едва не снесла Томасу башку.
Второй перепрыгнул через труп и тоже открыл огонь. От его выстрелов Маэстро спас бронежилет, но на какое-то время у командира потемнело в глазах, и он присел на ступеньку.
Бритый лоб бросился вниз по лестнице и, едва миновав один пролет, в точности повторил судьбу своего товарища: Мадонна буквально снесла ему череп.
– Внутрь, – прохрипел Маэстро. – Живо!
И двинулся вслед за Максом, пошатываясь.
Квартиру затянуло синеватым дымом – и не только из-за пальбы. Уже плясали языки пламени; окно было распахнуто настежь.
Быстро приходивший в себя Маэстро бросился к нему и, высунувшись по пояс, мгновенно углядел пожарную лестницу.
Все было ясно.