Давай я сразу тебе сумму штрафа отдам, а ты за меня заплатишь? Я не обижусь, если платёж не пройдет…
— Взятка должностному лицу…
— Твою мать совсем… Ты понимаешь, что если я опоздаю на этот самолёт, у меня жизнь разрушится?
— Идёмте. А то оформлю сопротивление должностному лицу.
Роман в бессильной ярости заскрипел зубами и несколько раз лупанул по рулю. Что же такая непруха…
Пронзительной трелью опять зазвенел телефон. Юра.
— Алло, — поднял трубку Роман.
— Привет. У меня плохие новости. У отца инфаркт.
Роман бессильно откинулся на сидение полицейской машины. Старлей писал протокол, тщательно выводя каждую буковку. Всё. Накрылись медным тазом твои планы, Литвин… Он проводил взглядом взлетающий над горизонтом самолёт. Перед глазами встал образ отца, лежащего на больничной койке. Прости, Ксюша. Видно, не судьба решить всё сегодня…
54. Роман. Невозможное возможно
Роман вдохнул полной грудью специфический больничный воздух. Пахло дезсредствами, кварцем, лекарствами и чем-то ещё.
Отец находился в отдельном боксе, отгороженным от общей палаты стеклянной стеной. Он был подключен к функциональному монитору, обклеен датчиками ЭКГ, на правой руке надета манжета, измеряющая давление, на пальцах — прибор для определения сатурации, но больным при этом не выглядел. Роман даже удивился.
— Ну, здравствуй, сынок, — Александр Вячеславович поставил на прикроватную тумбочку кружку с чаем и протянул руку для приветствия, — Чёрт, опять датчик слетел. Юр, ну можно я сниму эту всю амуницию? Хотя бы с пальца… Мешает же…
— Нет, — злобно ответил Юрий, — Ты понимаешь, что все очень серьезно?
— Да я прекрасно себя чувствую. Хоть завтра домой.
— А чего не прямо сейчас? Тебя же просто так сюда притащили… Делать им больше нечего… Короче, лежать будешь сколько скажут. И делать то, что скажут.
"— Да всё я понимаю. Не надо мне лекции читать. Кстати, о девушке. Собственно из-за этого я тебя, Роман и позвал. Найди мне её.