И эта была полностью моя вина. Я в полной мере это осознаю. Я пытался, честно. Не одну ночь я просидел за документами, пытаясь вникнуть в структуру компании, узнать ее изнутри, запомнить всех подрядчиков и партнеров. Но это в конечном счете ничего не дало, потому что я не на своем месте. У меня нет никаких амбиций в сфере бизнеса. Я не нуждаюсь в деньгах отца, поэтому даже эта часть не является мотивирующей. Все, что я делал это время — пытался не развалить то, что отец так долго строил. И, если бы не Аркадий Николаевич, даже с этим бы я не справился.
Он делал всю работу за меня. Я был лишь тем, кто ставит подписи, где он скажет. Черт, я уверен, что от количества нагрузки, свалившегося на него за эти месяцы, он стал старее лет на десять. И мне было жаль, что ему достался я, а не мой младший брат. Сегодняшние переговоры пошли крахом, но Аркадию Николаевичу удалось договориться с ними на еще одну встречу. Убедительным аргументом было то, что меня на ней не будет. Они не хотели работать с человеком, который не умеет вести дела.
— Ты прилагаешь недостаточно усилий, — хмуро бросила родительница. — Тебе просто нужно постараться ради отца, ради нас, но ты, как всегда, ставишь свои потребности выше.
В этот раз ее слова даже не задели меня. Я слышу эту всю свою жизнь и, возможно, сейчас, у меня выработался к ним иммунитет.
— Я такой, какой есть, мама. Но вы все упорно игнорируете то, что я вам говорю. Я — спортсмен. Не бизнесмен. Это не мое.
— Я слышу, что ты говоришь, — мама качает головой. — Я не могу смириться с тем, что мой сын эгоист.
Часть меня, отвечающая за совесть, почувствовала укол вины. Я, действительно, мог приложить больше усилий, чтобы стать отличным руководителем, пока отец поправляется. С легкостью поступить в университет и освоить новую специальность, экономическую. Стать тем, кем бы мои родители смогли гордиться. Но я не сделал этого.
— Ивана ты тоже считаешь эгоистом? — зачем-то ляпнул я.
— У него учеба, он не может быть здесь.
— У меня работа, но я, как видишь, смог поставить ее на паузу.
Я ненавидел себя за то, как жалко это звучало. И ненавидел еще и за то, что, специально задавал матери эти вопросы, заранее зная, как больно мне могут сделать ее ответы. Я был чертовым мазахистом.
— Что ты хочешь от меня услышать? — мама встала с кресла и прошла к окну. — Ваня займет место отца, когда закончит учебу. Это важно для нашей семьи, для нашего будущего.