И, хоть у них это все проходит мирно и они оба заботятся о том, чтобы мы с Мариком чувствовали себя так хорошо, насколько это возможно в данной ситуации. Я никак не могу принять то, что папа с нами больше жить не будет. Никаких больше субботних ужинов всем вместе. Не будет и вечерних пробежек всей семьей. Конечно, я понимаю, что со временем это чувство пройдет, но сейчас оно каждый день со мной. Странно со стороны наблюдать за тем, как рушиться то, что строилось так долго и, казалось было самым прочным и надежным.
— Лиси, ты чего зависла? — наклонившись ко мне, прошептал на ухо брат.
Я отвела взгляд от окна и посмотрела в лицо Марика. Между бровями залегла хмурая складка и я попыталась разгладить ее пальцем и улыбнулась.
— Все хорошо, просто задумалась.
Марик покосился на учительницу, которая продолжала рассказывать тему на английском языке, а затем снова пристально посмотрел на меня:
— Не знал, что ты это умеешь.
Я пихнула брата локтем в бок.
— Как ты разговариваешь со своей сестрой, — я закатила глаза.
— Со всей любовью, на которую я только способен.
Я улыбнулась. Мне нравилось, что мы с братом с возрастом стали еще ближе, чем были в детстве. Мы любим подшутить друг над другом, иногда ссорились, как и все люди на планете, но он — мой самый близкий человек, моя половинка.
— После уроков я заскачу домой, заберу вещи и уеду на все выходные, ты не забыла? — склонившись к моему уху, прошептал Марик.
Я отрицательно покачала головой.
— Я испеку пирог к твоему приезду, — сказала я.
"Марик потрепал меня по волосам, говоря мне таким способом «спасибо». Марк — хоккеист и я скучаю по нему каждый раз, когда он уезжает на выездные игры. Может это глупо, но за все эти годы мы не расставались с ним дольше, чем на серию выездных игр. Он горит хоккеем, так, словно без льда его жизни настанет конец. Этим он пошел в нашего отца. Наш папа, в прошлом, профессиональный хоккеист, играл за один из клубов НХЛ в Канаде. Мама родила нас там, поэтому у нас с Мариком двойное гражданство и отличное знание английского.