– Так иногда бывает, дядя Паша забывает закрыть дверь, – сказал Вова. Голос его от волнения охрип. Все-таки брату тоже не по себе, хотя при мне он старался делать вид, что все в порядке. – Жди меня здесь. На всякий случай.
– На какой еще всякий случай? – ахнула я, но Вова уже шагнул в квартиру, а я осталась стоять на лестничной площадке. Минуты ожидания тянулись мучительно долго, и я решила, что прошло уже достаточно времени, выдохнув, тоже вошла в квартиру.
Коридор оказался темный и совсем пустой. На стенах – обшарпанные старомодные обои.
– Вова! – негромко позвала я.
Брат выглянул в коридор и сердито сказал:
– Я же велел ждать меня снаружи.
– А что там? – в страхе кивнула я на комнату.
– Ничего, – вздохнул Вова, – нет никого. Просто дверь забыли закрыть. Я ж сказал, что с дядей Пашей такое бывает. Он в последние несколько лет сильно пьет.
– Из-за забвения? – спросила я, припомнив, что не нашла в интернете никакой новой информации о рок-группе отца Матвея.
– А ты думала? Раньше была популярность, востребованность, гастроли…
Я прошлась по комнате, которая казалась безжизненной и практически пустой, будто из нее нарочно вынесли всю мебель. Ни книг, ни техники, только старый диван да разбросанная мужская одежда.
– Очень аскетично, – сказала я, взглянув на брата.
– Он запойный, многое пропил. Еще и ставками увлекается, весь в долгах. Матвей свои вещи у себя в комнате под замком держит.
– Под замком? – удивилась я.
Вова молча кивнул в сторону второй комнаты, и только тут я обратила внимание на белую дверь с замком. Однако сейчас замок был сломан.
– Это комната Матвея?
– Кать, я не думаю, что это классная идея. Мотя злиться будет, – предупредил Вова, но я уже направилась в комнату Мальцева.
Обстановка здесь была совершенно другой, не такой удручающей, как во всей остальной квартире. Светлая и очень чистая комната с кроватью, шкафом и письменным столом.
Вова следом за мной зашел в комнату и продолжил ворчать:
– Ох, блин, Матвею не понравится, что я тебя сюда привел…"
"Кажется, мы заметили ее одновременно – фотографию на письменном столе. В лаконичной белой фоторамке она стояла на самом видном месте.