Будто она не понимает, что у меня на то есть веские причины.
– Вот именно, ты знала, как тяжело мне достались проходки, – только и сказала я.
Даже не спросила, что такого стряслось у ненаглядного Виташа, что он вытащил Динку в центр под дождем.
– Когда ты стала с ним встречаться, мы совсем перестали проводить время вдвоем, – все-таки не удержавшись, сказала я.
И это правда. На театр я возлагала большие надежды, потому что мы наконец могли бы, как в старые добрые времена, побыть вместе. Кроме Дины, у меня не было подруг.
– Поэтому я и предлагаю тебе пропустить со мной по овершейку, – серьезно сказала Дина.
Несколько секунд я смотрела в полные мольбы глаза подруги. Что ж, буду взрослеть и уступать. Я кивнула:
– Хорошо, идем!
Только мы взяли с коленей сумки и привстали с наших мест, как снова запел Давид. Я плюхнулась обратно, будто меня пригвоздило к бархатной обивке кресла.
– Может, дослушаем? – попросила я, чувствуя, как к щекам прилила краска. Хорошо, что в актовом зале из-за задернутых портьер сумрачно, иначе Дина заметила бы, насколько я смущена.
Подруга все-таки усмехнулась:"
"– Ну ты, Катька, и попала. Вот видишь, как оно бывает? Дослушаем, конечно.
Она вернулась на место, а я подумала, что ее слепая любовь к Виташу и мои симпатии к Давиду не одно и то же. Как можно сравнивать? А еще, наверное, было бы неплохо тоже обзавестись парнем. Быть может, тогда я не так ощущала бы одиночество.
Когда мы выходили из актового зала, я в последний раз взглянула на сцену, где о чем-то спорили Лена и Ирина Вадимовна.
– Ты правда думаешь, что я смогла бы вот так, как они? – спросила я, дернув Дину за рукав.
Подруга удивленно посмотрела на меня:
– Спрашиваешь! Конечно, ты смогла бы еще лучше. И это я говорю не потому, что люблю тебя.
До кафе мы дошли, держась за руки. Наконец солнце припекало по-весеннему, и на газонах ярко зазеленела трава. Как хорошо снять с себя пальто и шапку… По дороге я рассказала Дине обо всем, что случилось в выходные: о Вовке, Соне и Мальцеве.