Вступление песни провалила – голос задрожал так, что захотелось немедленно сбежать со сцены. Но я героически продолжила. А потом вдруг случилась магия. Волнение прошло, и внутри меня словно расцвело что-то прекрасное. Я впервые пела на сцене и даже не догадывалась, что на ней можно испытать такие чувства. Оглушающее счастье накрыло меня с головой. Теперь мне и на самом деле казалось, что я в этом зале совершенно одна. Парю над красными бархатными креслами вокруг люстры с множеством хрустальных подвесок, как Венди за Питером Пэном… Чувство полета и невесомости.
Лишь оказавшись в зале, я заметила у дверей брата и Матвея. Мальцев не сводил с меня непривычно серьезного взгляда, и из-за этого меня почему-то бросило в жар.
– Катя, какая ты молодец! – восхитилась Дина, когда я плюхнулась на свое место рядом с ней. – Ты была лучше всех! Я же говорила.
Ирина Вадимовна в это время объявила техническую паузу.
– Пойдем отсюда, – взмолилась я, – наверняка итоги не сегодня объявят. Им ведь нужно посовещаться.
– Пойдем, – кивнула Дина, – а то такая очередь в гардеробе соберется…
Вова и Матвей по-прежнему стояли в дверях.
– Твое мнение я знать не хочу, – сказала я, поравнявшись с братом.
– Почему это? – оскорбился Вова. – Мне, между прочим, очень понравилось.
Мы вышли из актового зала в фойе. День был пасмурный, в большие окна хлестал косой ливень.
– А мое мнение? – подал голос Матвей.
Я разволновалась. Наверное, потому, что Мальцев был музыкантом, его вердикт услышать страшно. Матвей продолжил, не дождавшись от меня ответа:
– Пойдешь к нам в группу солисткой?
– Шутишь? – рассмеялась я, не веря своим ушам.
Матвей хотел сказать что-то еще, но меня вдруг окликнул Давид, который, видимо, вышел за нами следом. С Перовым мы ни разу в жизни не общались, поэтому я даже не сразу сообразила, что он зовет меня, если бы Вовка с сарказмом не сказал Матвею:
– Забей, тут за Катьку уже борьба начинается. Кто больше гонорар предложит… Не продешеви, малявка!
Матвей нахмурился, увидев Перова. От брата я знала, что у них с Давидом давние терки.