Пленница

— Я хочу… — выдыхаю, чувствуя, как тело горит. — Хочу член.

— Что ты хочешь? - переспрашивает с ухмылкой.

Засранец. Гребаный мастер прелюдий.

Я улыбаюсь, ощущая как искрит самая чувствительная кожа. Дыхание сбивается, тело напрягается предельно. Сама выгибаюсь в его сторону.

- Хочу член, - повторяю.

Он смеется, и в вживаюсь в роль:

- Хочу твой вкусный обалденный член.

- Заткнись, - со смешком.

Пальцы оказываются у меня во рту и я начинаю их сосать. Он смотрит на меня, и я делаю это с такой жадностью, с какой желаю большего.

Другая его рука шлепает по клитору — раз, второй, третий. Это больно. От этого я почти взрываюсь.

Пальцы снова внутри. Теперь он воздействует на все мои чувствительные точки, ведет языком по шее. Боже. Он имеет меня — ритмично и быстро, и так будет продолжаться сколько угодно долго, его руки никогда не устают. Он имеет меня, пока душу не разрывает взрывом жара. Пол уходит из-под ног, я наклоняюсь, умирая от этого безумного тепла. Низ живота горит, я таю в этом взрослом удовольствии.

Адам освобождает мой рот, давая продышаться, но снова поглаживает горло.

- Да, малышка, - в его голосе звучит довольная улыбка. - А не хотела. А говорила, подождать.

- Я хотела член.

Он тут же стягивает мои влажные волосы. Наматывает на кулак и грубо тянет вниз.

- Так вот же он. Потеряла?"

"Я смеюсь низко, гортанно. Эффектно устраиваюсь у его ног. В каждом движении сквозит возбуждение. Я обхватываю рукой крепкий ствол, поглаживаю, очерчиваю пальцем.

Стреляю глазами наверх, пока язык неспешно касается головки, пробуя её вкус. Облизываю. На мгновение отстраняюсь, оставляя между нами тонкую ниточку слюны. Как грязно… Его тело напряжено от нетерпения, и это заставляет меня усмехнуться. Медленно начинаю сосать, пытая его удовольствием. Когда он толкается мне в рот, я едва слышу его приглушённый стон.

Две недели отношений пролетели как один день. Поначалу я ни на шаг не покидала территорию отеля, а если быть точной — кровать.

Мне бы хотелось представить себя отважной воительницей, но в реальности силы двадцати однолетних истерзанных стрессом девочек не так ж и велики. Я спала, много и глубоко, пыталась восполнить утраченное спокойствие, а в остальное время мы занимались любовью.

Поначалу мне было страшно обмануться, довериться и попасть в очередную беду, поэтому я шарахалась от каждого взгляда Адама. Лишь в темноте, лишь когда он прижимал к себе и целовал, могла расслабиться.