Алтай снова перебирает четки, он это делает не так, как его приятель. Медленнее. И почему-то это меня завораживает. Наверное, пора подышать. Я поспешно передаю мундштук Грише, который сидит рядом.
- Вы заняли ему денег также, как и моему папе? - догадываюсь я.
- Точно, - склоняет голову Гриша. - Мое имя было спасено, как и моя задница. А потом мы подружились.
- И ты смог отдать долг? Но как?
- Были варианты.
- У меня таких, наверное, нет? - спрашиваю с надеждой.
И все смеются. Как-то расслаблено, но при этом громко.
- Алтай, бро, а давай я ее выкуплю?
- Еще чего, - бросает тот незамедлительно. С насмешливой улыбкой.
Меня снова кидает в краску, и я искренне надеюсь, что в полумраке беседки никто этого не заметит.
- Ну а что? Почему нет?
- У тебя денег не хватит.
- Так я в рассрочку.
Лицо уже колет иголочками, я быстро его тру:
- Эй, ребят, я живой человек. Вы не забыли?
- Да это пьяный бред, не слушай, - «успокаивает» Алтай.
- Ты сама не хочешь, что ли? - обижается Григорий.
- Это еще когда? - восклицаю в ответ.
- Да при каждой встрече! Скажи, что не было?
Я закрываю рот ладонью и тоже смеюсь. Гриша надувает губы, откидывается на подушки и, затянувшись, выпускает дым колечками.
- Ты ломаешься для приличия. Между прочим Филат частенько напоминал, что у него для меня растет Радка-шоколадка. Я тебя последние десять лет жду, между прочим.
- Малец пошел в атаку, - подкалывает Исса.
- Ну вот зачем она тебе, Алтай? - не унимается Григорий.
- Ха-ха-ха, - закатываю глаза я. - Григорий, меня нельзя выкупить. Я права?
- Абсолютно, - произносит Алтай миролюбиво. И я чувствую теплоту, что, правда, совершенно противоречит любой логике.
Именинник затягивается, мне хочется посмотреть, как он это делает, но вместо этого я впиваюсь глазами в ребят на диванах в другом конце беседки. Одна из девушек задремала, друг Григория вульгарно целуется со второй.
Алтай произносит:
- Кира, голос.
Акита громко гавкает, сладкая парочка разлепляются и вскакивают. Алтай треплет собаку по голове и угощает лакомством.
- Хорошая девочка, молодец.
Ребята вновь рассаживаются, выпивают. Я не понимаю, почему они все еще здесь. В разговоре не участвуют. Есть даже подозрения, что они понятия не имеют, кто такой именинник.