А еще я думаю о том, что автопати с Алтаем была пьяной ошибкой. Мне стоит поучиться у Савелия Андреевича уходить вовремя.
Я смотрю на часы, от папы по-прежнему нет сообщений.
- Смотрите-смотрите, щас будет драка! - с восторгом восклицает Светлана.
Один из братков кидается на Иссу, я едва успеваю уследить за происходящим, так быстро все происходит! Мгновение и Алтай его перехватывает, технично скручивает, заламывает и вручает Марату.
Капец сколько в нем силы. Если он захочет, то просто переломит меня пополам.
Я пишу: «Папа, за что ты так со мной?»
Алтай резко оборачивается и смотрит в нашу сторону.
Как куры кидаемся в рассыпную! Я на всех парах спешу к своему номеру, шумно дышу и почему-то хихикаю.
Завтра - восьмой день заключения. Остается только гадать с чего начнется вторая неделя плена.
И чем она завершится.
Глава 21
В среду утром эвакуатор увозит обугленный вагончик, оставляя горизонт «Залива свободы» чистым и бескрайним, каким ему и положено быть.
Мы провожаем его овациями и свистом!
Туристы отмечают данное событие как личную победу.
Кажется, наша с Алтаем ночная работа оказалась не напрасной.
Жизнь в отеле возвращается к обычному ритму: туристы отдыхают, расслабляются в бассейне, ездят на море, катаются на эндуро, занимаются серфингом.
Я же просыпаюсь с несколькими новыми сообщениями на телефоне.
Первое от папы: «Я в больнице».
Во мне мгновенно вспыхивает раздражение, огромное, как сверхновая звезда. Злость накатывает с такой силой, что я едва не пишу что-то резкое. Но вовремя вспоминаю, что нас еще на первом курсе универа учили отключать эмоции. Кубанскому колориту нет места на судебном заседании.
Смотрю в окно, слушаю шум ветра, который сегодня особенно порывистый — кайтеры с восторгом и рассветом потянулись к лиману.
Лишь когда в руки себя беру, нажимаю кнопку вызова.
- Пап, что случилось? - выпаливаю хрипло.
- Стало плохо. Возраст, дочка, не пугайся так. Эти белые халаты снуют туда-сюда, я ни черта не понимаю, что они спрашивают! Ола, ола их дурацкие. Хочу домой. Вардан бы своим набрал, меня бы через час в лучшей клинике обследовали. А здесь я никому не нужен. Просто жалкий старик. Вот до чего мы дожили, малышка моя.
Его слабый голос несколько остужает пыл.