Пленница тирана

Но я только повалилась на колени перед диваном, на котором лежал брат и тихо выла, заламывая руки.

— Перестань. Он просто до жути пьян. И все. Ну, и еще просто парочка синяков.

Да, каждый просто, наверное, по-своему пытается справиться с болью.

Игорь, кроме прочего, нарывался на драки. И выливал ее через ярость и кулаки. Но… Это было слишком, слишком страшно для меня.

А потом…

Я смутно помню, как все произошло.

Очнулась, когда уже лежала в своей постели, — кажется, Кирилл подхватил меня на руки и отнес в нее.

Он лихорадочно целовал мое лицо, стирая слезы, скользил руками по плечам, зарывался в волосы и снова целовал, — глаза, щеки, виски, крылья носа, — все без разбора.

— Не бойся. Не бойся, маленькая. Ты никогда не останешься одна. Мы будем рядом, я всегда буду рядом. Ты больше не переживешь всей этой боли.

О, да.

Моя самая дикая, самая волшебная мечта сбылась, — Кирилл ласкал меня, впервые относясь не как к малолетке, сестре его друга, а как к девушке.

Но…

Если бы все это случилось не так!

Не так!

А его руки уже заскользили к футболке, задирая ее.

Поцелуи становились другими, — более жаркими, требовательными, жадными.

И все мое естество откликнулось ему навстречу.

Я впилась в него руками, уже затихая, позволяя себя ласкать, целовать, отдаваясь этому нежданному шквалу чувств с его стороны, о которых даже не подозревала. Подставила ему себя, как подставляют лицо теплым дождевым каплям, чувствуя, как потихоньку начинаю оживать, как начинает снова биться сердце.

Да, пусть это еще не счастье, но, по крайней мере, кусочек жизни, в которой мне захотелось быть, к которой захотелось потянуться…

— Я должна проверить, как там Игорь, — шепчу, чувствуя, как срывается голос.

— Конечно, малышка, проверь, — он гладит меня по волосам и все мои тревоги понемногу отступают.

В комнате Игоря меня встретил раскатистый храп.

И сразу отлегло, — похоже, брат действительно всего лишь пьян, а кровь на его лице и одежде, — просто ерунда.

Даже трогать его сейчас не стану, чтобы разделся и отмылся, — пусть отоспится, выскажу ему потом все завтра.

На цыпочках, почему-то крадучись, вернулась в свою комнату.

— Кирилл? — в ней было темно.

Или он с самого начала погасил свет?

Я даже не заметила, не сообразила.

— Тебе, наверное, пора… — выдохнула, не различая его в темноте, только чувствуя дурманящий запах его тела.