Пленница тирана

 — Орать и извиваться и захлебываться, — по щеке снова ударила тяжелая рука, голова дернулась, я бессильно сжала руки до крови на ладонях, задыхаясь от рук, что разрывали мой рот.

По подбородку потекла струйка крови, — разбили нос.

— Сладкая сучка, — меня дернули наверх, чьи-то руки начали срывать шорты. — Люблю, когда орут.

— Что сдесь, мать вашу происходит? — прострелил этот кошмар злобный голос Сармата. — Кто сказал, что можно трогать девчонку?

— Так ведь…

— Блядь, я что — сказал, что ее можно драть? Я вам сказал отвести ее к Манизу.

Мать вашу, хотите оказаться на ее теперешнем месте? Так не вопрос, — я найду любителей выдрать мужиков в три члена.

— Сармат, — резко вскинулся одни из них, — тот, что пальцы мне в рот засунул.

— К Манизу, наверх, я сказал.

Меня отпустили, — и я, как мешок с картошкой, тупо осела на пол.

Дрожа всем телом, чувствуя, что даже подняться не смогу сейчас.

— Пошла, — меня снова схватили за волосы, и, дернув, так за них и поволокли, не дав возможности подняться.

Почти на четвереньках, ободрав колени, потащили на третий этаж, прямо в зал.

— За что? — я еще пыталась что-то выяснить, но, снова получив удар по лицу, умолкла.

Только теперь поняла, где мы, — на том самом заветном этаже, прямо в ложе самого Маниза.

Безошибочно узнала его, — черные пронзительные глаза, прожигающие так, что Сармат по сравнению с ним — ласковый котенок. И, хоть хозяин, лениво развалившись, потягивал виски из своего бокала, глядя на меня, поваленную у его ног из-под полуприкрытых век, — чувствовала, — его расслабленность — обман.

Такой может вот прямо так же, вальяжно откинувшись на спинку в один момент убить голыми руками, — и продолжать при этом цедить свой виски.

— В ее сумочке нашли продукты с кухни, Маниз, — холодно сообщил Сармат откуда-то со стороны.

Боже! Теперь залило пониманием! Не воровать!

За воровство здесь наказывают так строго… Нет, не строго, — просто по-зверски! Как-то мне говорили, что одну из отважившихся на такое после так и не нашли…

— Это не я, — умоляюще подняла на него залитые слезами глаза.

 — Не я, умоляю вас!

— Ммммм… Вот, значит, вор, таскающий уже неделю с моей кухни? — Маниз прищурился, откинув мои спутавшиеся волосы с лица и погладил по щеке.

И от этого обманичиво спокойного прикосновения стало гораздо страшнее, чем в той комнате, куда меня затащили по дороге.

— Я ничего не брала, — замотала головой, отчаянно надеясь, что он мне поверит.