Чтобы своей чувствовать, — кого, блядь? Ну, — кого? Она же и не человек даже, — так, хуже мусора под ногами!
И закрыть ее от всех захотелось, — чтобы не видел даже никто, чтобы знать, что моя она только! И чтобы сама — только на меня смотрела! И не этими, блядь, перепуганными глазами, а иначе! И чтобы просила о моих прикосновениях! Чтоб сама просила и губы свои приоткрывала сладкие… И чтобы извивалась, чтоб стонала от моих прикосновений, чтоб еще просила, — глазами, телом, вздохами своими тихими…
Блядь! Как же я злюсь, — на себя, на то, что вышвырнуть не смог.
И даже сейчас, оставив ее в подвале, думаю о том, что мне принадлежит, и не отпущу.
— Андрей Владимирович? — Семен в легком шоке смотрит на то, как я со злости кулаком по стене херачу. Ну да, обычно моему спокойствию только позавидовать можно. А тут… Психую, — и, главное, — из-за чего? Было бы о чем думать, вообще!
— Да, Семен.
— Вам приглашение передали.
Киваю, молча принимая из ео рук тисненную золотым бумагу.
Светский прием, элита острова уже в курсе, что я приехал.
Придется идти, — эта вечеринка, — стратегическая встреча, на которой можно легко решить не один вопрос. К тому же, там наверняка будет Зарина, актриса и фотомодель с шикарными формами и правильным ходом мышления, с которой у нас, можно сказать, почти официально-неформальные отношения.
И все равно, — мерзкое, гадостное чувство вместе с глазами девчонки не отпускают меня весь день, куда бы ни ехал, чем бы ни занимался.
Вздрагивания ее эти, как только к коже прикасался, ужас в глазах. И, — блядь, — вот откуда во мне это отвратное чувство, как будто я чуть ли не изнасиловал девчонку?
Весь день отгоняю ее из своих мыслей, — но, блядь, эти фиалковые глаза прям как будто там прописались!
Под вечер не выдерживаю, — ноги за каким-то хером сами ведут меня в подвал, — проверить, как она там.
Спит.
На столе рядом с ней нетронутая еда и остывший кофе.