И это – Неваляшка, которая запросто могла порвать не только сердце, но и душу.
«Ну что, Онегин, отпустил? Жри теперь – не обляпайся»."
"Сердце отчаянно требовало отыскать какой-то выход из идиотской ситуации, спасение из лабиринта, который он выстроил сам для себя, даже не подозревая об этом. Наверное, именно так и выглядит расплата за то, что он сделал ради нее. Для нее. Или... для себя?
— Может расскажешь? – предложил Тимур.
Стас упрямо качнул головой. Что тут рассказывать?
«Ты больше не мое все, Онегин».
Как же больно.
Нужно сваливать отсюда, убираться на край света. Утопиться в работе.
Для чего? Для кого? Для женщины, которая ушла, не дожидаясь, пока он ее отпустит? Для семьи, которой никогда не было и уже не будет? Для удовлетворения эго, чтобы в один прекрасный день увидеть, что стоит на вершине мира в абсолютном одиночестве?
— Просто чтобы ты знал, Бес – я уже убил за нее.
— С тебя станется, - без намека на испуг ответил Бес. – Только учти, Онегин, протянешь руки к моей женщине – я тоже не буду скулить.
Вот и поговорили.
И зачем только приехал?
Голова требовала убираться на другой конец карты.
А сердце... сердце ощетинилось, показало острые окровавленные волчьи зубы.
Уходить – это, блядь, для слабаков. Для принцев, которых он ненавидел еще со сказок, и в которого чуть было не превратился.
Гори оно все пропадом. Даже если он сломает ее снова – это будет не важно, ведь и он сломается тоже. Это просто какой-то новый закон физики: бьют одного - а болит у обоих.
Образ «хорошего парня» треснул и взорвался сотней осколков. И где-то там, внутри, черти станцевали ламбаду на битом стекле.
— Бес?
— Мммм?
— Курить хочется. Есть?
Глава двадцать третья: Влада
Ну надо же, все-таки уснула.
Влада сморгнула сон, потянулась, чувствуя себя так, словно все это время нежилась в ласке и любви.
Прохладно.
Пальцы потянулась к пледу, наткнулись на мягкую ткань.
В груди что-то кольнуло.