Тимур никогда не делал того, к чему она сама не проявляла никакой инициативе, поэтому все заканчивалось горячими жаркими поцелуями как приправа к пожеланию «сладких снов». И хоть поцелуи и его неспешные поглаживания, касания давали понять, что и в сексе все должно быть чудесно, Влада никак не решалась переступить черту. И вот, сегодня они будут спать в одной кровати, и, кажется, она могла бы уступить и позволить себе попробовать, каким может быть другой мужчина: красивый, страстный и нежный. Но... не под одной крышей со Стасом, даже если их сегодняшняя встреча как никогда в жизни похожа на ту самую пресловутую жирную точку.
— Я в душ – и к тебе, - подмигнул Тимур. – Но, если хочешь, можешь потереть мне спину.
Она в шутку стукнула его в плечо и пошла на кухню: хотелось горячего чаю с лимоном. Хоть бы и в третьем часу ночи. Хотелось уйти туда, где душу не будут бередить эти ужасные звуки.
Кухня, в отличие от остального дома, была отделана почти полностью: бытовая техника, встроенная мебель, светильники в потолке и стенах.
— Да заебали вы трахаться!
Оглянулась, сглотнула, рассматривая злого, как черт Стаса. В одних, сидящих низко на бедрах спортивных штанах. В свете жидкого ряда лампочек, встроенных над столом, его шрам был отчетливо виден, и Владе пришлось занять руки лимоном, чтобы не прикоснуться к нему. И прикусить нижнюю губу, пряча дурацкую счастливую улыбку: не он, не он, не он.
— Снова ругаешься, - не отрываясь от нарезки лимона, бросила она.
— Бес обещал не превращать мою дачу в траходром, - недовольно проворчал Стас. – Я только с самолета, спать хочу, а тут такие арии.
— Я была уверена, что она положила глаз на тебя, - зачем-то сказала Влада. Бросила ломтик в чашку. – Девушка выглядела очень... заинтересованно-настойчивой.
— Ну, в общем пришлось повторить посыл, да. Со второго раза дошло.
Влада боялась повернуться, боялась, что выдаст себя малейшим жестом, поэтому, когда шаги приблизились к ней и тепло Стаса обожгло спину, с шумом втянула воздух через стиснутые зубы.
— У тебя жутко несексуальная пижама, Неваляшка. – Стас потихоньку засмеялся: низко, с легкой хрипотцой.
— Мне все равно, что ты думаешь о моей пижаме, - соврала она.