— Нет, - перебила ее Влада и захлопнула крышку ноутбука. Настойчивый взгляд подруги требовал объяснений. – Слушай, Вик. У нас правда все хорошо. Все хорошо, как для людей, которые встречаются две недели, одну из которых на расстоянии пары тысяч километров друг от друга. Я не хочу и не буду намекать о таких вещах. Мы равноправные партнеры, и только то, что в моей жизни случилась задница не делает меня правой в том, что пришло время идти дальше и съезжаться. И потом. – Влада поднялась, подобрала рюкзак и еще раз проверила, взяла ли телефон.
— Слушай, я, конечно, не так хорошо знаю Онегина, но даже мне очевидно, что он не из тех мужчин, которых можно вынудить делать что-то против их воли. И он точно грубая бессердечная свинья, которая хоть пальцем пошевелит из жалости.
— Тем более, - улыбнулась Влада. – Мне бы не хотелось увидеть, как он будет пытаться вежливо сказать мне «нет».
"— В конце концов, у тебя есть карта, - пожала плечами Вика.
— За квартиру я предпочитаю платить сама. Можешь считать меня кем угодно, Вик, но у меня чешутся принципы в том самом месте, ага. Я не для того порвала со всеми, чтобы из тепличного растения превратиться в содержанку. Я люблю Стаса, но мне мало роли его беспомощной женщины. Мне нужно, чтобы он мною гордился.
Вика даже присвистнула.
— Ты просто пипец, как изменилась.
— Я просто выросла.
День в студии тоже не задался. Сначала Влада споткнулась и, падая, очень ощутимо приложилась виском о край стола, потом, как следствие, в голову врезалась ноющая головная боль. Долгая и противная, в лучших традициях зубной. Потом, когда ей с горем пополам замазали синяк каким-то термоядерным гримом, оказалось, что у Влады на него жуткая аллергия. К счастью, к тому времени интервью уже отсняли, и она смогла смыть с себя всю эту дрянь. Гримерша заикалась и бледнела, когда Марина Викторовна прикрикнула, что та снова купила какую-то китайскую дрянь.
На экране был номер Стаса.