Мы скроемся вместе в лесах. Не знаю, как мне удастся всех убедить, куда мы отправимся среди лютой зимы, как уйдем от преследователей. На эти вопросы я еще не нашла ответа. Зато хотя бы наметила цель.
Вместо того чтобы рухнуть на сцену и зарыдать, я расправляю плечи и улыбаюсь, почти как безумная, впервые за много недель — от всего сердца. А когда президент, сделав публике знак замолчать, предлагает:
— А не сыграть ли нам свадьбу здесь, в Капитолии? — я без подсказки визжу, словно готова свихнуться от радости.
Цезарь Фликермен интересуется точными сроками.
— Ну, прежде чем назначать дату, нужно сперва побеседовать с мамой Китнисс, — отвечает Сноу и под оглушительный хохот зрителей обнимает меня за плечи. — Может быть, если вся страна пожелает, мы поженим вас до наступления тридцатилетнего возраста.
— О, тогда вам придется менять законы, — хихикаю я.
— Надо будет — изменим, — заговорщически подмигивает он.
С ума сойти, как весело.
Вечер, который устроили ради нас в банкетном зале, в личном особняке президента, совершенно бесподобен.
Но настоящий гвоздь вечера — это еда. Чего только нет на столах, выстроившихся вдоль стен! Все, о чем можно мечтать и о чем даже не мечталось. На вертелах подрумяниваются коровьи, свиные и козьи туши. На огромных тарелках теснится дичь с начинкой из ароматных орехов и спелых фруктов.
Вместе с решимостью возрождается и мой аппетит. Неделями не могла смотреть на еду из-за треволнений — а тут вдруг словно с цепи сорвалась.