Что ты делаешь, Пит? Разве еще не понял? За нами идет охота!
— Китнисс!
Как его защитить? Быстро бежать не сумею, стрелять — навряд ли. Остается лишь одно — вызвать огонь на себя.
— Пит! — визжу я. — Пит! Я здесь! Пит!
Вот так. Это их отвлечет. Пусть устремятся ко мне. Подальше от моего напарника и поближе к Дереву молний, а оно и само вскоре превратится в оружие.
— Сюда! Сюда! Пит!
Ну конечно же, он не успеет. Ночью, с его-то ногой…
Сработало. Я слышу, как они приближаются. Двое. Ломятся через джунгли.
Энорабия с Финником приближаются к Дереву молний. Они не видят меня: я сижу чуть выше по склону, лицо и руки натерты мазью. Прицеливаюсь в шею Энорабии. Если повезет и я попаду, Финник отпрыгнет за дерево — а тут молния. Осталось чуть-чуть. Стрекот уже почти затих. Да, я смогу их убрать. Обоих.
Грохочет пушка.
— Китнисс! — громко взывает Пит.
На этот раз я не отвечаю. Из груди Бити вырываются слабые вздохи. Скоро мы оба умрем. Финник и Энорабия — тоже. А Пит будет жив. Пушка стреляла дважды. Джоанна, Брут, Рубака — двоих из них уже нет. Питу останется убрать одного. Это все, что я могу для него сделать. Один только враг…
Враг. Враг. Слово тянет за собой недавнее воспоминание. И наконец извлекает его наружу. Странное выражение на лице Хеймитча. «Китнисс, когда будешь на арене…» Нахмуренный лоб, дурные предчувствия.
Его прощальный совет. Но разве я нуждаюсь в напоминаниях? Разве не знала всегда? Мой враг — тот, кто терзает голодом, мучает и убивает нас на арене. Кто вскоре разделается со всеми, кого я люблю.
Тут до меня доходит смысл сказанного, и мой лук опускается. Да, мне известно, кто враг. И это не Энорабия.
И наконец я смотрю на клинок Бити совершенно другими глазами.
"Я поднимаюсь во весь рост и поворачиваюсь к силовому полю. Заметят? Плевать. Меня волнует одно: куда прицелиться. Куда воткнул бы свой нож Бити, будь он в состоянии? Наконечник стрелы направляется к мерцающему квадратику, к трещинке, к… как там его назвали? Изъяну в стекле.