Устойчивые каблучки зашатались. На меня как-то резко навалилась усталость, нервотрепк последних дней.
Я с трудом сделала первый шаг, он показался мне невыносимо тяжелым, будто к ногам были привязаны стокилограммовые гири.
За ним второй, третий.
И каждый шаг ничуть не легче предыдущего.
Сплошная каторга и путь на эшафот.
Знаете, как глупо. Я все ждала, ждала, что картинка моргнет и растает. Или что Савелий сгонит шалав и поманит меня пальцем, распахнув объятия, а я… полетела бы?
Точно не знаю…
Вот только картинка не исчезала, обретала все большую четкость и реальность, становилась гротескно-выпуклой — и чертов выпирающий стояк волка, и запах выпивки, и капельки пота на кожа, дым травки, которую он курил и передавал девочкам, посмеиваясь.
— Привет! — сказала я, остановившись возле дивана.
Как будто ворона прокаркала…
— Рита? — удивился. — Я тебя звал, что ли? Вроде не звал… — покачал головой. — Как дела?
— А ты…
Надо было замолчать. Уйти, развернуться, но меня накрыло черной ненавистью. Я считала себя особенной.
Выходит, их… нет? Не было?
Что же тогда было? Что же было…
— Я видела тебя с другой. Ты изменил мне?
Волк усмехнулся, прикрыл тяжелые веки, стиснул баб, прижав их поближе к себе. Они послушно начали его целовать, ласкать, гладить. Его огромный стояк под брюками…
— Я тебе кинул весточку, ты — в игнор. Не дала.
— Бабы? Нет… Этих я и бабами назвать не могу. Шлюхи…
Волк чмокнул в губы девок по очереди.
— Шлюшки. Шлюшечки… Ничем не хуже тебя, если уж на то пошло. А хочешь к нам? — предложил. — Девочки подвинутся, а?
Они запищали.
— Подвинутся, — послал мне поцелуйчик. — Давай, Ритуль… Оторвешься. На чей-нибудь горячий ротик твою киску пристроим. Девочки, кто спец по кискам? Ты или ты? Обе… Ай, Ритка, счастливица… Отлимонят тебя так, что забудешь, как тебя зовут.
Я с трудом заставила себя покачать головой. Слова застряли в глотке.
Внутри все давным-давно обуглилось, только пепел осыпался.
Горячий, сухой, обжигающий пепел.
— Так зачем ты приходила, Рит?
Я с трудом разлепила губы.
— Привет передать. От Дани… — развернулась и ушла.
Не знаю, расслышал ли он мои слова.