Даже во сне я почувствовала его присутствие. Подкожно. Внутриклеточно.
Он приехал. Он пробрался в охраняемое поместье. Он здесь.
Царев забрался на меня, придавив обнаженным тренированным телом. Хотелось бежать как можно дальше, но от потребности внизу живота зубы сводило, и я сдалась.
Да я даже не сопротивлялась: он просто накрыл меня собой и стал ластиться, как дворовый кот о вечно голодную одичалую кошку. Царев провел рукой по моей груди, спускаясь на живот и ниже – к разведенным ногам. Его член упирался в промежность, но мужчина не спешил внутрь.
Мы были не здесь. За пределом круга. Реальности. Земного притяжения.
Мы могли кончить лишь от того, что просто касались друг друга, дышали друг другом, курили друг друга. Чувствовали, ненавидели, страдали, любили… Безумно любили, понимая, что нет ни единого шанса.
Это самое ужасное: знать, что погибаешь от одного запаха человека, но, увы, устройство, стирающее память, еще не изобрели.
Или…
Мои демоны уже проснулись и хотели танцевать. Я знала – так не будет ни с кем.
В его сдержанных касаниях было столько уничтожающей страсти, что я превратилась в невесомую молекулу, распластавшись на прохладных белых простынях.
Я была убита им, но невесомые прикосновения кожа к коже понемногу воскрешали во мне жизнь.
Убил и воскресил. Вот так просто.
Член любимого был тверже цемента. Гвидон водил налитой головкой вокруг моего пупка, с каждым движением увеличивая популяцию мурашек. Он трахал меня без проникновения. Разливался под кожей неконтролируемой животной страстью, погружая все дальше в запах греха. Я знала – ему доставляло чистый кайф водить членом по взмокшему животу чужой невесты.
И вот я уже вероломно тянулась к пухлым приоткрытым губам, осторожно их лизнув.
– А-а…
Его язык молниеносно захватил инициативу. Царев действовал, как в агонии. Уверенно. Быстро. Сладко. Задыхаясь, Гвидон посасывал мой язык и, кажется, я начала стонать в голос, потому что от ощущения теплоты и наполненности во рту полыхал пожар.