Папа привез из командировки новеньких Барби и Кена. Я играла с ними днями напролет, а однажды утром, проснувшись, обнаружила, что у Барби отрезаны волосы и обезображено лицо, а Кен вообще исчез. Чуть позже увидела жениха Барби у дочки нашего садовника. Мама сказала, что эти игрушки некачественные, и я не должна в них играть. Это было предательством. Я несколько дней просыпалась на мокрой от слез подушке…
Ассоль отвернулась к иллюминатору, монотонно покачивая головой.
– Клянусь, у меня и в мыслях не было с ней связываться… – пробормотал с тоскливыми нотками в голосе.
– Вчера днем я, наконец, узнала причину, по которой мама всю жизнь так себя вела… – Ассоль повернула голову, уставившись на меня странным остекленевшим взглядом. – Потому что я ей не родная.
Эпилог
POV. АссольМосква
Год спустя
Настойчивый солнечный луч все-таки уложил мой сон на лопатки. Пошарив рукой по прохладным простыням, с тоской отметила, что любимый ушел, даже не попрощавшись.
И так продолжалось уже не одну неделю.
Полгода назад Гвидон поступил на режиссерский факультет ГИТИСа, а учитывая работу в детской театральной студии, он всерьез мечтал о двадцать пятом часе в сутках.
Надеялась, что после сегодняшней премьеры в его архизанятом графике найдется место и для меня, потому что, кроме воскресения, которое мы с утра до вечера проводили вместе, всё заканчивалось короткими, пусть и горячими крохами общения по ночам.
Разумеется, я тоже не сидела без дела: после возращения из Лондона у меня появилась отдушина – вместо «маминой» картинной галереи открыла Школу королевских манер для девушек. Там можно было научиться элегантным манерам, деловому и светскому этикету, а так же умению вести беседу.
Лидия Харрис, за считанные недели ставшая одной из самых обсуждаемых и популярных персон Великобритании, с радостью согласилась помочь мне с рекламой.
Весь день чувствовала себя как на иголках.