По краю безумия

Впервые в жизни настолько испугался, что меня трясет и бросает в холодный пот.

Она смеется мне в лицо, наслаждаясь своей победой. И вижу в ее глазах свою бездну, в которую я проваливаюсь все глубже и глубже, и, кажется, что назад дороги нет. Меня словно срывает с цепи, сам себя не узнаю.

— Ты что творишь, дрянь! — грубо хватаю ее за плечи и трясу, переполненный яростью и злостью, чувствую, что чаша моего терпения переполняется, и все выплескивается лавиной наружу.

— Я выиграла, — как ни в чем не бывало, ухмыляется она.

 — Ты остаешься, — в ее словах столько самоуверенности. Неужели ей настолько наплевать на свою жизнь, что она готова была ее потерять ради своей прихоти? Не может такого быть, я видел в ее глазах неподдельный страх, когда ей грозила и меньшая опасность, я знаю, что внутри нее живет маленькая трусиха. Отталкиваю ее от себя, открываю барабан револьвера. Начинаю истерически смеяться на всю комнату. Он пуст! Ни одной пули. Дрянь разыграла для меня спектакль, сыграв на моих нервах.

— Выиграла, говоришь? — сквозь злобный смех спрашиваю я.

Подхожу к столику, беру оттуда две пули и заряжаю в барабан. Мои шансы освободиться от яда, которым она меня отравляет, увеличиваются на глазах.

— Вот сейчас мы поиграем по-настоящему. — Прокручиваю барабан, находясь на пределе, на краю своего безумия, где я уже ни о чем не думаю, просто действую на эмоциях, доведенный до точки кипения. Таисия продолжает ухмыляться, но в ее глазах уже мелькает страх. Посылаю на хрен цели и мотивы, ради которых я все это терплю.

Это приговор для нас обоих. Руки дрожат, когда я подношу холодное дуло оружия к виску. Закрываю глаза. В этот момент я вижу только такое решение для нас.

— Нет! — истошно кричит Тая, бросаясь ко мне, цепляясь руками за револьвер. — Ты не посмеешь! — в очередной раз указывает, угрожает. Вновь со всей силы отталкиваю ее от себя. Девушка падает на пол.

— Прошу Тим, не надо! — ее голос уже просящий и истерический. Она поняла, что детские игры закончены. Мышцы напрягаются, дыхание сбивается и в этот момент, из-за этой дряни, я даже не думаю о матери, которая не переживет если судьба меня не пожалеет.

Тая довела меня до такой степени, что я отдаю решение в руки смерти, забывая о той, ради которой стоит жить, и обо всех обязательствах перед ней. Губы немеют, руки потеют, а в ушах стоит гул. Тая цепляется за мою руку с револьвером, плачет, боясь дергать мою руку, чтобы я нечаянно не нажал на спуск."

"— Тим. Тимур…, - всхлипывает, вся дрожит.