Во-первых, сделала пометку на мыслях, что Одину было известно о том, что я знала о раздвоении этого оборотня и, раз он говорил мне нечто такое, значит, улавливал связь между мной и этими двумя. Один оборотень, а, значит, он мог учуять запах Арона и Бранта на мне. Запах нашей интимной близости. Поняв все это, я шумно выдохнула и спросила: — Вы рассказали моему учителю о том, что между мной и Ароном-Брантом кое-что происходило?
— Нет. Я не вижу в этом нужды, — ответил Один, а я с облегчением выдохнула. Пока что не хотела, чтобы учитель знал о моей связи с тысячелетним оборотнем.
Один сказал, что ночью Арон приходил к нему в кабинет. Искал меня.
— Мы поговорили наедине и я рассказал ему, как и по какой причине ты тут оказалась, — сказал мужчина. – Я вижу, что он очень сильно заинтересован в тебе, но не хочу, чтобы он знал об этом списке.
— Почему? – я удивилась. Один рассказал Арону про то, что меня хотят убить, но желал скрыть список тех, кто, возможно, мог это сделать.
— Потому, что у него плохой самоконтроль. Это особенно сильно касается Бранта. Мне нужно спокойно провести расследование, а не, чтобы эти двое убили всех подозреваемых, которые на тебя не так посмотрят.
Я кивнула. В этот момент уже около двери слышала шаги своего учителя, но, прежде чем он зашел в кабинет, Один сказал:
— И, Амбер, не рассказывай Эдергару о раздвоении моего сына, — заметив мой вопросительный взгляд, он добавил: — Чем меньше людей это знает, тем лучше.
В кабинет зашел мастер и я не успела ответить на слова Одина, но вновь очень сильно нахмурилась.
Немного позже, мне и Эдергару накрыли завтрак в одной из комнат отдыха, рядом с которой, в коридоре поставили смотрящих.
— Учитель, вы же не собираетесь рассказывать королю о том, что его сын сейчас тут? – спросила у Эдергара. В это время ковырялась вилкой в салате.
— Почему ты об этом спрашиваешь?
— Не знаю, — я пожала плечами. – Арон и Брант не просто так отказались от его «воспитания» и исчезли десять лет назад.