Хотя... — Карл плюнул в тарелку. — Теперь лучше.
— Вы отлично придумали, — Релив восхищено хлопнула в ладони. — Может, это ее чему-то научит.
В это время, уже все, кто присутствовал в этом зале, смотрели на нас и Карл, чувствуя внимание и, будучи задобренным восхищением Релив, поставил тарелку на пол и сказал мне:
— Давай, жри.
— Не буду, — я отрицательно качнула головой, потом посмотрела на его круглый и выпирающий живот и сказала: — Твои предпочтения в еде не разделяю.
Многие из тех, кто был в комнате, стали перешептываться, а Карл помрачнел.
— Ты у меня все сожрешь.
Он несколькими быстрыми шагами подошел ко мне и схватил за предплечье, после чего дернул на себя, заставляя идти за ним. И никто. Совершенно никто ему и слова не сказал. Все просто смотрели. Наблюдали, словно за спектаклем. Все еще перешептывались.
— Отпусти, — вскрикнула от боли и гнева. А так же от горечи и грязи, которые начали налипать на меня от осознания того, какими все же мерзкими могут быть люди. Хуже животных.
— Давай жри, — Карл толкнул меня на пол и я упала рядом с тарелкой. И внутри все забурлило. Обожгло от всех этих взглядов. Далеко не сочувствующих, а с безмолвными нотками ожидания позора другого человека.
— Да пошел ты, — я попыталась встать на ноги, но он опять толкнул меня на пол. Унизительно.
— Ты вообще слышишь, что я говорю? Жри! — Карл рыкнул. Я на него в этот момент не смотрела, но услышала, как он неожиданно вскрикнул и рухнул на пол, словно туша."
"Все затихли и в зале воцарилась мертвая тишина.
— Встань, — сказал он Карлу. И даже у меня от голоса Арона по спине скользнул холодок.
— Зачем... ты это сделал?.. — с лихорадочной опаской прохрипел Карл. Да, он боялся Арона. Парню больно. Это было видно даже по тому, как он пытался встать на ноги. Ему это удалось с огромным трудом и далеко не с первой попытки.
Но, когда Карл все же оказался в вертикальном положении, Арон, проигнорировав его вопрос, вновь ударил парня в живот и тот опять рухнул.
Карл валялся на полу и корчился от боли, а Арон, положив руки в карманы брюк, ногой пододвинул к парню ту самую тарелку.
— Давай, жри, — сказал Арон Карлу. Говорил спокойно и холодно, но, одно его присутствие давило.