– Но как он сбежал? Борис Андреевич, вам самому не кажется это фантастичным? Коллежский асессор, паркетный дипломат спер мешок золота и в одиночку пробился с ним к морю? Через пустыню, полную разбойников?
Путешественник согласно кивнул:
– Я и сам сначала сомневался. Но быстро выяснилось, что вместе с Левшиным исчез еще один человек, караванщик. И с ним два верблюда. Опытный туземец, прожженный. Этот вполне мог довести изменника до Алжирии за мзду. И потом, я же отыскал в Оране его паспорт! Барон сообщил об этом? Беглый дипломат купил гостиницу прямо на Национальном бульваре, главной улице города.
Лыков удовлетворился объяснением. Очевидно, что история с кражей золота у нашей секретной миссии не имеет отношения к Сайтани-Вязальщикову.
– Еще я, кажется, разыскал вашего обидчика, – сообщил сыщик. – Того, пана Вацлава.
– Ну-ка! И кто он? – оживился путешественник.
– В отряде Ашинова состоял только один подходящий человек. Польский аристократ, но паспорт у него был на фамилию Иванов.
– Но как же его настоящая фамилия?
– Неизвестно.
Люпперсольский разочарованно вздохнул:
– Эх. Никак мне с ним не поквитаться…
– Только есть одно но, Борис Андреевич. Вы сказали, что у Вацлава был сильный польский акцент. Верно я помню?
– Верно. Поляка не спрячешь, все они шепелявые.
– А у лже-Иванова никакого акцента не было. Что же выходит, это два разных человека? – развел руками Лыков.
– Возможно, пан Вацлав нарочно изображал передо мной польский говор, – предположил собеседник. – Заметал следы, так сказать.
– Возможно. Но как-то уж чересчур хитро.
Прощаясь, сыщик вынул два номера журнала «Вокруг света» с очерками Люпперсольского, привезенные из дома. И попросил подписать их. Тот охотно согласился и начертал: «Алексею Николаевичу Лыкову от автора на добрую память»."
"Вечером в кабинете полицмейстера состоялось совещание. Лыков сообщил о своей беседе с командующим.