– Сейчас ахнете, – обещал тот, подбивая последние цифры. – Готово. Слыхали последнюю новость про Делекторского?
– Нет. Вчера мы с ним расстались на выходе из ресторана. Я пошел к себе, был первый час ночи.
– Вот! А сегодня в пять утра он пришел сюда, выбрал из арестованных самого молодого, отвел в подвал и там избил до полусмерти."
"– Даже так? – поразился сыщик. – Действительно сильно поколотил?
– Зверски, если одним словом.
– И… что в результате?
– В результате парень раскололся и заложил всех. Дал признательные показания.
Васильев глянул на питерца осоловелыми от усталости глазами и добавил вполголоса:
– Даже не знаю, как к этому относиться, Алексей Николаевич. С одной стороны, бить арестованных нельзя.
– Наградить околоточного.
– Вы серьезно?
– Вполне, Алексей Иванович. Чего эту сволочь жалеть? Одно дело – отмутузить карманного воришку, который стащил у обывателя кошелек. Без этого можно обойтись, тут избыточное насилие. А другое – выявить сообщников опасных бандитов, на руках которых кровь. Ведь полгода они у вас резвились, и вы, извините, ничего поделать не могли.
– Пожалуй, вы правы… – задумчиво произнес полицмейстер. – Ведь главные злодеи, обратники, никогда бы не назвали скупщиков. И корень зла остался бы неистребленным. Считаете, мне надо наградить Делекторского?
– Полагаю, да. Но обязательно провести беседу. О том, что мы сейчас сказали, о полезном и избыточном насилии. Чтобы Никита Никитич не зарывался, не думал, будто это средство годится всегда и везде.
– Поговорю. А хорошо бы и вы с ним тоже обсудили. Он очень вас зауважал, хотя по характеру своему авторитетов не любит.
– Хорошо, навалимся на околоточного с двух сторон. Он человек особенный. И может быть очень полезен, если правильно с ним обращаться. А теперь давайте про банду.
Выяснилось, что вместе с барыгами-татарами в банду Варехи входило тринадцать человек. Лыков переписал себе на листок весь состав.