Скажу больше: судьба России зависит от того, найдется ли чудотворная икона.
– Судьба России? – У коллежского советника брови полезли вверх. – Простите, но какая тут связь?
– Оттуда сказали, что связь есть. – Александра Федоровна неопределенно кивнула куда-то в потолок. – Обычные люди, как вы, не понимают этих знаков. Но мне они явлены во всей определенности. Будущее династии под угрозой, и только святой образ из Казани мог бы все исправить. А он пропал! И меня уверяют, что погиб, погиб навсегда. Найдите его, Лыков, спасите Россию.
– Но, Ваше Величество, у меня только предположения.
– Нет никаких сомнений, что икона цела. Вам надо лишь отыскать ее.
– Сведения, что образ не погиб, происходят из того же источника? – осторожно выбирая слова, поинтересовался сыщик.
– Да, от высших оккультных инстанций, – как о чем-то само собой разумеющемся, ответила Александра Федоровна. – Но ваш анализ, – это слово императрица произнесла с сарказмом, – говорит то же самое? Или нет?
Прямо на глазах она стала покрываться красными пятнами и сделалась некрасивой.
– Точно так, Ваше Величество. Оккультные силы для меня и правда недоступны. Но опыт многолетней службы подсказывает, что дознание в Казани было проведено поверхностно. Преступников они нашли, молодцы. Однако Богоматерь не искали, сразу сочли образ утерянным.
– И?
– Надо ехать туда, возобновлять дознание.
– Расскажите, что указывает на то, что икона цела, – потребовала императрица.
Коллежский советник изложил свои соображения. Женщины слушали внимательно, но по-разному. Черногорка ахала и вскрикивала «ой!» при каждом доводе сыщика. Александра Федоровна молчала, но видно было, что она согласна с докладчиком.
Императрица дала Лыкову договорить и спросила лишь об одном:
– Известны ли другие случаи похищения икон старообрядцами?
Сыщик смутился:
– Почему именно старообрядцами?
– Ах, все указывает на них! – пояснила императрица.
Алексею Николаевичу не понравилось, что государыня уже заранее назначила виновных. Но спорить с ней было бессмысленно, и он ответил:
– Действительно, во время Московского пожара тысяча восемьсот двенадцатого года такие случаи имели место. Раскольники разных толков воспользовались тем, что власти бежали из города. И забрали из московских храмов дониконианские иконы, присвоив их.
– Все? – разочарованно выдохнула императрица.