Странное, но приятное ощущение.
— Дракоша хороший! — проникновенно сообщает мне Лис, затем откидывает голову назад и обмякает, разражаясь оглушительным сопением.
Весь оставшийся путь до комнаты Лиса хмуро кусаю губы.
Уложив мальчика в кровать, иду в гостиную, отыскиваю запыленное зеркало и, пожалуй, первый раз за долгие годы внимательно разглядываю собственное лицо.
Скалю зубы, оценивая величину клыков, хищно раздуваю ноздри, щурю глаза. И с чего вдруг ему взбрело в голову называть меня хорошим? Видит Бог-Дракон, в прошлые времена никто бы не осмелился! Я уж молчу про это его… «дракоша».
Хохочу во все горло, вспугивая стайку летучих мышей под сводом потолка. Представляю себе это зрелище! Да ко мне ни одна живая душа на пушечный выстрел не подойдет!
Интересно, а в драконьем обличье борода сохранится? Снова хохочу, как ненормальный, хватаясь руками за сведенный судорогой живот.
Ох, Лис, что ж ты со мной делаешь, василисье ты отродье…
Но все же приятно — ладно уж, перед кем душой кривить? Ухмыляюсь огненным бликам на стенах. Хороший я, видите ли…
Разбросав по кровати руки, засыпаю быстро и крепко, как каменотес после трудового дня.
Хорошо, что никто не может этого видеть — потому что сон застает меня с совершенно идиотской улыбкой на губах.
ГЛАВА 12
ЗА ДВЕРЬЮ
— Наконец-то нашла… — прошептала я, в благоговении поглаживая искусно отлитые чешуйки."
"Я стояла перед той самой заповедной дверью — в три человеческих роста, из темной, с золотистыми вкраплениями бронзы, с массивным литым драконом на створках.
Увы, я с легкостью нарушила данное себе слово не впутываться больше в неприятности. И нарушила бы еще с десяток подобных обещаний, потому что совесть моментально стала чистой, как слеза младенца, при одном взгляде на волшебную дверь, наверняка скрывающую за собой если не главные секреты мироздания, то все сокровища этого мира и еще нескольких параллельных — всенепременно.
— Это в последний раз, правда-правда! — пробормотала я, виновато глядя в оскаленную морду дракона. Его рубиновые глаза, мерцающие и будто живые, смотрели на меня с глубокой укоризной.
Ажурный золотой ключ, успешно выцыганенный у Зазу, вошел в скважину замка легко, словно смазанный маслом.