А ты стой здесь и никуда не отходи — еще, не дай Создатель, потеряешься в толпе.
— Но я хотел посмотреть столицу… — насупилась я.
— В другой раз, — отрезал Фудо, — караван скоро отбывает.
С этими словами он выдрал рукав из моих цепких пальцев и решительно припустил вслед за удаляющейся полной фигурой торговки.
Тяжело вздохнув, я присела на выпирающее колесо фургона, стала осматриваться. Караван походил на муравейник — слуги сновали туда-сюда, груженные всевозможной поклажей.
Мое внимание привлек один из ближайших фонарных столбов — сначала тем, что возле него галдела орава мальчишек, игравших в немудреную игру с ловлей тяжелого каменного шарика в подставленные кепки; затем, когда сорванцы разбрелись, я заметила, что к поверхности столба приклеены какие-то листовки с рисунками и надписями.
Подстегиваемая любопытством, подошла к столбу. Несколько листовок предлагало, судя по схематичному рисунку, то ли купить, то ли найти пропавшую собаку, но смысл большинства объявлений, написанных на незнакомом языке, я так и не поняла.
Меня заинтересовала последняя листовка, висящая отдельно от остальных — довольно высоко, метрах в двух над землей. Подпрыгнув, я сорвала ее, чуть надорвав в середине, поднесла к глазам.
На плотной желтой бумаге резкими четкими линиями была изображена голова дракона — уродливая, страшная, с огромными оскаленными клыками.
Чуть ниже шел текст на все том же незнакомом языке.
Неприятно засосало под ложечкой. О чем это объявление? Ясное дело, оно как-то связано с драконами… Меня не покидало ощущение, что написанный на желтой бумаге текст очень важен.
В растерянности я завертела головой. Фудо! Он сможет прочитать это!
Музыканта нигде не было. Неподалеку я заметила приземистую фигуру Баруха.
Несмотря на неприязнь, я бы обратилась за помощью и к торговцу, но рядом с ним, сгорбившись и закутавшись до самого носа в плащ, стоял какой-то человек. Приблизив лицо к уху торговца, человек нашептывал что-то такое, от чего на полных губах Баруха появилась сначала робкая и недоверчивая, а после — совсем уж радостная ухмылка во все тридцать два зуба.
Темные глаза перехватили мой взгляд, маслено блеснули.
Отчего-то стало неприятно, отвернувшись, я зашарила глазами по пестрой толпе.
— Фудо! — радостно крикнула я, когда увидела музыканта, быстро идущего мне навстречу.
Парень был бледен и мрачен. Он шел ко мне, пружиня шаг, собранный, как зверь перед прыжком.
И в руках у него не было никаких пряников.