Илифер! Держать заслон! До последнего! Это приказ!
Хватит! Замолчи, старый дурак!
Оказывается, избавиться от назойливого внутреннего голоса так легко — не сложнее, чем отключить звук у телевизора.
Какой смысл держать остатки барьера, когда он вот-вот рухнет и крылатая смерть обрушится нам на головы? Плевать, что это приказ, если он отдан идиотом!
Кончики пальцев заледенели. Это была бы просто красивая фигура речи, если бы они действительно не покрылись льдом.
Морозная волна сорвалась с моих пальцев, лавиной покатилась по небу — в то место, где заслон дал особенно большую трещину.
Мне хотелось расхохотаться во всю глотку. Боль почти не чувствовалась, зато тело пьянело от мощи, по жилам текло пламя — ледяное, как моя ненависть.
— Не надо… — Чья-то рука вцепилась в полу моего файтона.
Запрокинув белое, будто присыпанное мукой лицо, Шен смотрел на меня затуманенными глазами.
— Погибнешь…
Я отпихнула его и сменила ледяной поток огнем. Кожу на лице стянуло, резко запахло палеными волосами.
Еще несколько драконов превратились в горящие факелы.
Хлынул дождь. Небо сменило цвет на угрюмо-черный. Горизонт, будто кровь, окрашивали огненные сполохи.
Барьер рухнул. Оставшиеся на ногах илиферы, все как один, последовали моему примеру.
Я быстро слабела. «Капля» пила мою жизнь, словно вампир — кровь зазевавшейся жертвы.
Краем глаза я видела, как вокруг моей головы, будто белые змеи, вьются совершенно седые волосы. Все инстинкты, словно очнувшись от наркотического сна, вопили о том, что я должна отступить… опустить руки…
Но я уже не могла. Потому что попала в капкан, дичь из которого вынимают мертвой.
Зависший над нами дракон был прекрасен: широкие, как паруса огромного фрегата, крылья в огненных вспышках отсвечивали золотом и глубоким изумрудом. Круглые горящие плошки глаз смотрели, казалось, прямо на меня.
Вот и все. Я закрыла глаза.
Бог-Дракон… у тебя своеобразное чувство юмора. Ну почему я должна умереть в огне именно этого крылатого? Так болезненно напоминающего…
Кто-то обхватил меня за ноги.
Я невольно опустила взгляд — и встретилась глазами с Ниссой. Девушка не произнесла ни слова, просто смотрела на меня. Слабая, покорная — она безмолвно вверяла мне свою жизнь.