Сургут кивнул, и улыбнулся мне в ответ.
— Я люблю тебя, — тихо сказал он.
— А вот это тебе придется еще доказать, — заявила я. А Сургут только кивнул в ответ.
Больше поговорить нам не удалось. Емельяну позвонили. После короткого разговора, он сбросил вызов.
— Бежать нужно? — спросила я. Сургут отмахнулся.
— Подождут, — сказал он и присел в кресло.
— Нет, Емеля, — возразила я, — Давай так: свои дела ты не забрасываешь. Я отсюда никуда не денусь. А ты иди. И выспись уже, наконец, а то на зомби похож.
Сургут грустно улыбнулся.
— Высплюсь ночью, — сказал он, — Ты сразу звони мне, если что, ладно?
Кивнула.
— Я к вечеру приеду, — пообещал Сургут, и, встав с кресла, присел на корточки около меня, так, что наши лица оказались на одном уровне, — А ты отдыхай.
— Так точно, — сказала я.
— Вот и хорошо, — улыбнулся Емеля. По глазам видела, что уходить он не хотел.
— Иди уже, — начала выгонять его я, понимая, что такими темпами он никогда не уйдет.
— Гонишь меня? — задорно проговорил Сургут.
— Но ты же вернешься, — заявила я, улыбаясь.
— Даже и не надейся отвязаться от меня, — рассмеялся Сургут. Потом увидела, как его взгляд вновь остановился на моей груди. Глаза потемнели. И я точно знала, что не от желания. От воспоминаний.
Емельян обхватил мою ладонь и прижался к ней губами.
— Я скоро вернусь, — хрипло сказал он, и, заправив мои выбившиеся из пучка волосы за уши, встал и вышел из палаты.
— Я люблю тебя, — выдохнул он, чуть-чуть отстраняясь. И, не дожидаясь ответа, вышел из палаты.
Я осталась одна. Хотелось смеяться и плакать, а еще хотелось позвонить Сургуту и попросить вернуться. Но решила не торопить события.
Спустя два с половиной часа в дверь моей палаты постучались.
— Войдите! — проговорила я. На пороге появился Никита, водитель генерала.
— Добрый день, — поздоровался парень, — Вот, Тимофей Потапович велел Вам передать.
Благодарно улыбнулась и протянула руку парню. Тот передал мне бумажный конверт, попрощавшись и пожелав выздоровления, ушел.
Открыв конверт, вынула пухлую папку.