Вам, как понимаю, ещё последствия приготовления оборотного зелья нужно обсудить.
Папа встрепенулся – словно забыл, зато теперь, благодаря Рокоту, вспомнил. Глянул на меня строго, потом встал, дабы проводить важного гостя, ну а я… Я отступила с траектории движения «ухажера» и спрятала руки за спину – так, на всякий случай, если целоваться вдруг полезет.
Багряный жест заметил и прищурился хитро, словно намекая – мы ещё посмотрим кто кого!
Когда Рок оказался в дверях, я спросила:
– Кстати, а что за инициация, после которой нужно сидеть на карантине?
– Обряд, подтверждающий готовность дракона к браку, – обернувшись, ответил он.
Я хмыкнула, кивнула, и…
– Между прочим, за свою жизнь дракон может подарить лишь одну чешуйку, – заявил Рокорэлл внезапно, – и если избранница её приняла, то…
Обладатель багряно-золотой чешуи замолчал, выдерживая интригующую паузу, а потом… развернулся и вышел, оставив в состоянии взвинченного любопытства. У меня аж рот от столь вопиющей выходки приоткрылся. Я взглянула на папу в поисках поддержки, но тот лишь улыбнулся.
Я закономерно нахохлилась, но лорд Норс моментом не проникся.
– На что хоть спорили с Томасом? – насмешливо поинтересовался он.
Я вздохнула, сопоставляя уровень обещанного приза и полученных неприятностей, и призналась:
– На преломляющий кристалл.
Папа фыркнул, сказал иронично:
– Да, оно того стоило.
Хотела обидеться ещё и на него, но тут прозвучало:
– Так что там за задымление, которое ты в самом начале упомянула?
Кто упомянул? Я?
***
О том, что за мной должок, вспомнила лишь поздно вечером, когда в руке, обожженной призванной для заключения спора магией, началось неприятное покалывание.
Домашние уже укладывались спать, поэтому к комнате Ивонны шла на цыпочках и в дверь стучала очень тихо. Только ответа не последовало и я, подождав немного, осторожно надавила на ручку и вошла.
На тумбочке тускло мерцал ночник, но самой сестры, как ни странно, не обнаружилось.
Нахмурившись, я снова скользнула в коридор и бесшумно поспешила к лестнице. Спустилась на первый этаж, добралась до задней двери, вышла на улицу и застыла, всё ещё не веря в происходящее.
Ивонна и Томас. Эти двое стояли в тени оплетающего стену плюща и целовались так упоённо, что не замечали ничего.