Сейчас у меня есть шанс выбраться из ловушки, в которую я сама себя засадила. Дура набитая.
Хотя, что сможет сделать Егор? Тут охраны полно. Его даже на порог не пустят. Остается только полиция...
Тем временем, музыка становится все громче. Басы ощутимее, и от них вибрирует кожа.
Я ведь никогда не была в таких местах. Моей мечтой было - учить детей. Я много занималась, и пока корпела над учебниками, тусовочная жизнь проходила мимо меня. Но я совсем не жалею.
Ведь сама выбрала такой путь.
Мы с Абрамовым оказываемся на широком балкончике.
Инстинктивно подхожу ближе. Ладонями хватаюсь за перила. Не успеваю даже подумать о том, насколько сильно ошибаюсь, как мужчина прижимается ко мне сзади.
Его широкие ладони укладываются на перила рядом с моими. Вот теперь настоящий капкан.
Звуки музыки лишают любой возможности позвать на помощь. Меня не услышат. Более того, никто из тех, кто толпится внизу, даже не заметит нас.
Абрамов склоняется надо мной, и я чувствую горячее дыхание, касающееся моего уха. А еще ощущаю запах. Его личный. Терпкий с легким мускусным привкусом. От Егора никогда не пахло так. Силой и мощью, от которых могла бы закружиться голова.
И у меня кружится. Аромат стального мужского тела проникает во все поры, стягивает в узлы нервные окончания.
Абрамов прижимается так близко, что я ощущаю не только его самого, но и степень его возбуждения.
"Его огромный прибор сейчас где-то в районе моей спины. И я начинаю сомневаться в том, что это вообще член. Больше похоже на раскаленную дубину.
— Посмотри на всех этих людей, - предлагает Абрамов.
Окидываю взглядом танцпол по его приказу. Пока этот мужчина рядом, не выходит вернуть себе здравость рассудка. А мысли больше напоминают вязкую субстанцию.
— Знаешь в чем их основное отличие от тебя?
Не хочу отвечать. Хотя ответ мне известен.
— Они свободны. Каждый из них может получить то, что он хочет, не ограничивая себя.
Абрамов прижимается плотнее, пока произносит это. Его рука забирается мне под свитер спереди. И я чувствую, какая она горячая. И как много силы в ней. И какой чувствительной под натиском становится моя кожа.
Я бы и рада отстраниться, но зажата так плотно, что не продохнуть даже.
— И это нормально: поступиться сраными принципами, чтобы получить что-то большее.
Нормально делать то, что ты хочешь. Никто не осудит.