Облизываю губы, представляя, как ее гладкая киска, должно быть, трется сейчас о грубую ткань обивки кресла.
Член каменеет, но я быстро возвращаюсь мыслями к сыну. Гаденыш решил поиграть со мной?
Ну, что ж?! Поиграем! И одному из нас эти игры точно не понравятся!
— На заднем сидении есть мой пиджак, - отвечаю совсем другое. - Прикройся."
"Вместо этого учительница, испуская судорожный вздох, как можно ниже натягивает ткань футболки.
— Сука! - гаркаю. - Я сказал тебе накрыться пиджаком!
Учительница подпрыгивает на месте от моего крика, но эффект отказывается достигнутым.
Варя быстро возвращается в прошлую позу, укрывая излишнюю наготу тяжелой тканью верхней части моего костюма.
— Теперь я могу задать свой вопрос? - уточняет она.
Молчу. Ты можешь заткнуться! И это будет отличным решением для нас обоих.
— Куда мы едем? - вновь спрашивает. - У нас есть какой-то план? Быть может, стоит обзвонить одноклассников для начала? Они вряд ли скажут правду вам, но мне.
Я вновь ничего не отвечаю. Не хочу болтать. Разорвать Никиту хочу. А трепать языком —нет.
Не допускаю даже мысли, что с моим ребенком может случиться что-то иное, кроме его, собственной глупости. Хотя, глупость еще никого не доводила до добра.
— Ясно, - хмыкает училка. - Быть может, в этом и проблема? Вы не умеете разговаривать о чем-то, кроме... секса, - краснеет она. - Поэтому у вас не получается найти общий язык с другими и услышать.
Он же копирует ваши повадки, это очевидно, а еще..
— Заткнись, пожалуйста! - не выдерживаю я. - Закрой свой рот, пока не заставил тебя отсасывать мне прямо сейчас!
Мои слова заставляют девчонку сглотнуть и забить несказанные еще нотации где-то глубоко внутри.
А меня даже бесит в глубине души такая реакция на мой член. Поди, вялый хер своего женишка сосала и причмокивала, а при мыслях о моем болте дрожит, как пленник перед казнью.
Зато угроза помогает мне добиться тишины. Она сейчас так необходима, чтобы прочистить голову.
Мы, больше не произнося ни слова, добираемся до излюбленного места встречи моего сына с друзьями. Я сам никогда еще не был здесь, но были люди, оберегающие Никиту первое время, когда он только стал проявлять самостоятельность. А дальше я отменил слежку, считая, что у ребенка должны быть какие-то личные границы.