как ты говоришь? Любовь? Все-таки мы бесконечно любили друг друга целых четыре месяца. Рекордный срок для меня. Да и для тебя тоже. Ты скрасила мое существование здесь. В вашей дивной стране ужасно трудно найти подходящую партнершу. Твои подружки слишком дешево себя ценят, а это настораживает. Дешевая любовь противоречит моим убеждениям. Я считаю, что настоящее чувство должно хорошо оплачиваться. Иначе — какая же это любовь? А у нас с тобой была любовь — тут ты права. Большая любовь — судя по тем комиссионным за героин, которые я не жалел для тебя.
— Кстати, Фрэнк, — заметила Кхай, — за последнюю партию ты еще не расплатился. Я-то не волнуюсь. Я знаю, что за тобой не пропадет. Но... если ты завтра уезжаешь...
— Не волнуйся, крошка, — ответил Стоут, — все будет в полном порядке. — Он осушил еще один стакан виски. — Вот теперь я, кажется, созрел для любви. Иди же сюда.
Кхай села на диван и, повернувшись к Стоуту спиной, положила голову ему на колени:
— Раз ты уезжаешь — значит, вы нашли того вьетконговца? — как бы между прочим спросила она.
— Из тебя никогда не получится хороший агент, — захохотал Стоут. — Ты слишком прямолинейно ставишь вопросы. Скажи этой обезьяне Туану, когда будешь спать с ней на дереве, чтобы она тебя уволила. Если я делал вид, что ничего не замечаю, это не значит, что я ничего не знаю. Фрэнк Стоут разведчик высшего класса. И чтобы расколоть его, нужно иметь здесь, Стоут постучал пальцем по лбу Кхай, — чуть больше, чем напихано в кокосовый орех, который эта обезьяна Туан по ошибке считает своей головой.
Стоут попытался поцеловать Кхай, но голова его бессильно упала к ней на плечо.
— А Уоррел дурак, — пробормотал он. — Поменять меня на какого-то мальчишку. Дурак! Он еще пожалеет. Ох как пожалеет!
Стоут вдруг поднял голову и отодвинул Кхай со своих колен:
— Слушай, в прошлый раз я оставил у тебя в спальне ключи от машины, и мне пришлось кататься на «тойоте» Уоррела. Кажется, это ему не очень понравилось. Пока не забыл, нужно их взять.