Борька криво усмехался:
— Да я за границу еду, товарищ капитан. С группой...
Эдик Борьку прервал:
— Какой он теперь тебе товарищ? Ты ему «гражданин капитан» говори...
Дежурный поморщился:
— Рано. До суда рано. Платонов, уведи пока.
Когда все было оформлено, капитан от души пожал Эдику руку и записал на бумажке телефон.
— Позвони попозже с линии, водитель. Может, еще понадобишься сегодня. А так — молодец. В парк сообщим, какого парня воспитали. Молодец!
Эдик вышел на улицу, закурил. Нет, он не чувствовал угрызений совести, хотя все-таки какой-то осадок был: как-никак родственник, родная кровь.
День близился к вечеру, начинался час пик, и Баранчук, наверстывая упущенное, включился в работу. Он колесил по городу с пассажирами, а мысли его нет-нет да возвращались в одну точку: что такого мог натворить Борька? Видимо, что-то серьезное, раз милиция обратилась за помощью к таксистам, зря такой розыск не объявят.
Когда работа схлынула, на одной из стоянок уже перед самым концом смены Эдик решил маленько передохнуть и покалякать с ребятами.
«Опять нехорошо, поди им потом доказывай, что был занят героизмом, подумал Эдик. — А пассажир всегда прав, ему ехать надо, будьте любезны подать в течение часа».
Он вызвал со стоянки диспетчерскую и назвал свой номер, втайне надеясь, что все заказы в городе выполнены. Оказалось, что нет. А поскольку у Эдика знакомых среди диспетчеров не было и в элитный круг водителей он не входил, то и заказ он получил так себе: кому-то приспичило на ночь глядя ехать на дачу.
Когда Эдик подал машину к массивному дому в одном из арбатских переулков, оказалось, что клиент уже расхаживает вдоль тротуара и нервно курит.
— Что ж так долго, товарищ водитель? — раздраженно спросил он.
— Я приехал на пять минут раньше, — возразил Баранчук.
— Ну, хорошо, хорошо, поезжайте, только быстрей, прошу вас, я заплачу.
Эдик погнал, это было и в его интересах — смена почти закончилась. Пассажир всю дорогу курил, а к тому времени, когда выехали за город, весь извертелся, то закрывая окно, то открывая ветровичок. Они выехали за кольцевую.
— Нельзя ли еще быстрей?
Эдик прижал. Он не задавал вопросов, уже по своему недолгому опыту зная, что извержение начнется само.