(«Пришло письмо».)
— Вот как? Легкая? («Предполагаете пустышку?»)
— Не исключено.
— Что, вам помочь отремонтировать? («Нужно ли установить дополнительное наблюдение за общежитием?»)
— Попробую пока справиться своими силами. («Дополнительного наблюдения пока устанавливать не нужно».)
— За ГАИ не беспокойтесь, это я беру на себя.
— Тогда спасибо, Иван Константинович, все в порядке, не буду больше задерживать. Я еще позвоню, хорошо? До свиданья.
— До свиданья.
Для того чтобы определить, пустышка это или нет, ему нужна помощь Ганны.
В двенадцать тетю Полю сменила тетя Валя. В два тетя Валя позвала его обедать, но он попросил дать ему только второе и перекусил за столом, сказав, что ждет звонка. Скоро Ровнин дождался прихода второй почты, конца занятий и медленного непрерывного движения возвращающихся с занятий через прихожую.
Ровнин только приподнялся ненадолго, чтобы заметить, положила ли Лиза сейчас письма в ячейку «К», и увидел, что там оказалось теперь еще два письма: Красиной и Кульчицкой. Вернувшись с занятий, обе, Красина и Кульчицкая, взяли свои письма. При этом письмо «Каныгиной» оба раза было передвинуто: Кульчицкая переставила его к другой стенке, а Красина, мельком посмотрев, положила голубой конверт плашмя, вверх адресом.
— Здравствуй еще раз.
Хорошо, что она задержалась. Где же с ней переговорить? Переговорить надо так, чтобы их никто не слышал, и в то же время не терять контроль над ящиком. Где же? В переулке? Пожалуй.
— Ганна, ты как насчет выйти на улицу?
Улыбнулась. Молодец, просто молодец девочка. Пожалуй, работу с ней он проводил не зря."
"Они вышли в переулок и остановились у двери. На Ганне ее излюбленный цветастый сарафан; волосы чуть собраны и перевязаны голубой лентой. А глаза потемнели.
— Андрей, в ячейке «К» лежит письмо какой-то Каныгиной. Ты видел?
Что там ни говори, а девушка она что надо. Очень даже что надо.