— А вы где?
Семенцов включил зажигание:
— У «Судостроителя». Думаю, если они попробуют, то, скорей всего, сделают это там.
— Иван Константинович, какие еще сегодня перевозятся крупные суммы?
— Крупные суммы? — Полковник осторожно вывел машину из переулка, оглянулся перед поворотом на улицу. — Ну, по двести тысяч — зарплаты на фабрику «Большевичка» и «Сельмаш». Примерно столько же — недельная выручка городского трансагентства.
Мимо проплыли дома Большой Садовой. Семенцов вел «Жигули» на средней скорости — так, что многие машины их обгоняли.
— Всё?
— Относительно крупная сумма — сто десять тысяч, это перевозка в аэропорт.
— Они контролируются по радио?
— Кроме аэропортовской. Но там подобраны опытные инкассаторы.
— И в какое время?
— Примерно от трех до четырех часов.
Сейчас они едут к южной окраине, к морю, к «Судостроителю». Все, что перечислил сейчас полковник, — в противоположной части города, которая как раз не перекрыта засадами. Фабрика «Большевичка» — в центре, завод «Сельмаш» — в северо-восточной части, трансагентство — примерно между ними.
— Иван Константинович, у меня будет просьба. Вы могли бы выделить мне оперативную машину?
— Оперативную машину?
— Да.
Семенцов некоторое время молчал.
— Я могу вам эту уступить, — наконец сказал он. — Доедем до «Судостроителя», и забирайте.
Ровнин вел машину по Южинску, размышляя о том, что же это такое — серьезный, основательно разработанный налет. Наверное, это значит, что они все учли. Все просчитали. Это значит, что они могли основательно поработать с секундомером. А может быть даже — обзавелись радиопеленгатором.
— Пятый! Пятый! — раздалось в приемнике. — Пятый, придержи оранжевый двадцать девять — сорок один. Двадцать девять — сорок один, понял? Придержи его, проехал на красный."
"Переговоры ГАИ. Он давно уже понял: если представить, как все эти три указанные в письме завода соотносятся с Госбанком, учесть засады и блокировку, то можно без труда понять, что во время этих перевозок почти полгорода будут надежно прикрыты.