Серегина арестовали, потом сообщники его отравили, убытки берет на себя Земсоюз. Все, куда больше? – А чего бояться?
– У нас в конторе чиновник из сыскной, Кулик, сидит, бумаги роет. – Да и пусть. Нечего, значит, делать. – Господин многопытливый и хваткий. – Дайте ему пару тысяч. – Не берет. – Так пусть сидит.
– Иван Алексеевич, а как докопается до денежек, что мы в кабаках тратим, да о покупке авто для вас и о бриллиантах мадам Волынской. – Думаете, докопается? – Всенепременно.
– Так что же делать, Юрий Александрович? К полицмейстеру съездить?
– Ни в коем случае. Генерал Золотарев в Бахтине души не чает. Вы же хорошо знакомы с градоначальником. – Да уж куда лучше. Поеду к нему. Дергаусов вскочил, услужливо подавая китель. – Авто где? – У подъезда. – Ладно."
"Московский градоначальник свиты его императорского величества генерал-майор Климович принял Коншина без всяких проволочек, едва вышел в приемную, обнял за плечи, заволок в кабинет.
Они скоро должны были породниться. Сын Коншина считался женихом Веры Климович. – Ты, Ваня, ко мне просто так или по делу? – Миша, к сожалению, по делу. – Ну говори. – Пожар на Пресне помнишь? – Конечно. Там вроде все решилось. – Нашли поджигателя…
– Мне Золотарев докладывал, что какой-то ненормальный из твоего отдела.
– Да нет, этот Серегин просто проворовался, но крал не один, а артельно, его сообщники отравили.
– Прямо беда. – Генерал Климович встал, прошелся по мягкому ковру.
– Миша, сюда из Петербурга новая метла прибыла, так мне от них покоя нет. Копают и копают. – Кто следователь? – Шатальский.
– Неприятная личность, к нему твой друг Белецкий благоволит.
– Да не хочу я пока Степу беспокоить. Неужели у тебя власти мало?
– На него хватит. Ну ладно, Ваня, без обеда я тебя не отпущу, все же родственники.
Борис Литвинов бежал из ссылки. Надо сказать, что мероприятие это оказалось весьма простым.