– Чего тебе?
– На черный ход пройти надобно, замок в дверях сломался. – Ты один? – Со слесарем мы. – Подожди.
Еще несколько минут ожидания, и дверь отворилась на ширину цепочки. – Да я это, Мария Петровна.
Звякнула цепочка, и дверь открылась. Первым в квартиру ворвался Бахтин, он схватил хозяйку и зажал ей рот.
– Где? – пугающим шепотом спросил он.
Перепуганная женщина кивнула на закрытую дверь комнаты. Бахтин толкнул ее. В спальне на огромной металлической кровати с никелированными шарами лежал мужчина лет тридцати.
– Вставай, Чиновник. – Бахтин сел, закурил папиросу. – По какому праву…
Бахтин вздохнул тяжело, аккуратно положил папиросу в пепельницу у кровати и сдернул с Мишки одеяло. – Вставай. Одевайся. – А вы, господин, кто будете?
– Я помощник начальника сыскной полиции Бахтин. – Это каждый сказать может. В комнату, позвякивая шпорами, вошел Гейде. – Позвольте-ка, Александр Петрович.
Он отстранил Бахтина и врезал Мишке в ухо. Рука у ротмистра была тяжелой. Сбивая тумбочки, Чиновник отлетел к стене.
– Ну, – Бахтин опять взял папиросу и сел, – понял, кто мы?
– Нет на мне ничего, господин начальник, – плаксиво выдавил Мишка.
– Я знаю, только вот видишь, братец, – Бахтин достал из кармана бумажник и положил его на кровать, – мы с понятыми его сейчас на обыске найдем, и загремел ты в арестантские роты.
– Понял, – опытным взглядом Мишка сразу же определил сдернутый в кафе лопатник, – что надо? – Вот это другой разговор. Одевайся. Чиновник быстро оделся и стоял перед Бахтиным, ожидая.
– Документы какие-то, вроде как счета от портного. Они в лужу упали, а я их поднимать не стал. – Не врешь? – Как можно, господин начальник. – Ладно.
Конечно, можно было повезти Мишку на место и постараться найти обрывки документов. Но время прошло, и размели дворники лужу. Бахтин почему-то сразу поверил Мишке. – Слушай меня, Лазарев, так твоя фамилия? – Так точно. – Ротмистр, оставьте нас одних. – Слушаюсь. – Гейде звякнул шпорами. Бахтин достал из кармана бумагу и вечную ручку, подарок Кузьмина.
– Вот сам посуди, что тебе выгодно. Обыск, суд, арестантские роты – одна перспектива. Есть вторая. Ты пишешь мне бумажку и становишься моим агентом. – На своих, значит, стучать.
– А как ты думаешь. Посмотри-ка за окно, по такой погоде в холодном «Столыпине» в Сибирь ехать мало удовольствия.
Мишка взял папиросу, но прикурить никак не мог, дрожали руки. Бахтин поднес ему зажженную спичку.