– Спасибо, братцы, – поблагодарил Александр Иванович, – так уж по сердцу.
Иностранцы вежливо поаплодировали, командированные сделали вид, что ничего не было, а здоровенный мужик, молча показав музыкантам свой действительно большой палец, удалился на свое место.
– Угодили? – спросил Дэн.
– Еще как! – признался Александр Иванович. – Расслабился, поплыл.
– А вы поспите, – посоветовал Дэн. – Старость не радость.
– Ты наглец, Митяй.
– Это месть за то, что я на твой стеб попался, – признался Дэн.
– Значит, признание собственной слабости, – решил Александр Иванович.
– Поддерживаем и одобряем, – заверили его духовые.
Александр Иванович вернулся в свое кресло. Сел, закрыл глаза. Галина Георгиевна неодобрительно посмотрела на него, осведомилась ревниво:
– Ну и как?
– Замечательно, – признался он, не открывая глаз, – замечательно.
Вдруг кларнет чисто запел «Спи, моя радость, усни» и гитара поддержала мелодию.
…Очнулся он от дуновения ветра, созданного широкой юбкой стремительно промчавшейся мимо стюардессы. От неконтролируемого этого бега тревога посетила его. Он открыл глаза. Пассажиры нервно вертели головами. Тревога поселилась в самолете. Он прислушался, потому что было к чему прислушиваться: поменялся режим работы двигателей.
– Что это? – испуганно спросила Галина Георгиевна.
– Вероятно, будем садиться, – просчитав, уже понял все Александр Иванович.
И точно, неестественно спокойный женский голос объявил по радио:
– Дорогие пассажиры! Дамы и господа! В связи с неблагополучной метеорологической обстановкой по техническим причинам наш самолет совершит незапланированную посадку в аэропорту Хаби. Просьба сесть на свои места и тщательно пристегнуться.
Этот же голос, неуверенно повторив все по-английски, продолжил информацию:
– Сейчас бортпроводница Алла проинструктирует вас, как пользоваться дополнительными выходами из салона.
Появилась бортпроводница и жалко улыбнулась пассажирам.
6
То ли большой сарай, то ли небольшая молочнотоварная ферма – аэропорт Хаби в абсолютном одиночестве существовал в предгорной полупустыне. Не считая, конечно, недалеких снежных гор и мощной взлетно-посадочной полосы стратегического значения, построенной на всякий экстренный случай не знающими куда девать деньги деловитыми военными.