Возможно, в этих со-взглядах, или, лучше сказать, сомнениях, истоки двух будущих параллельных судеб, двух взаимо дополняющихся программ, но, повторяю, программ, отличных друг от друга, что является результатом свободного формирования характеров в демократических условиях. Да, да, именно в демократических, а не в буквоедчески цензурируемых на Востоке, где поощряют широкое звучание таких, простите, песен: «Сталин – наша слава боевая! Сталин – нашей юности полет! С песнями, борясь и побеждая, наш народ за Сталиным идет!» Кстати, как вам нравится, помимо самого Сталина, двусмысленность выражения «с песнями борясь»?
Так мелькали неделя за неделей, в более степенном ритме сменялись месяцы, неспешно проходили годы.
Деревни. Овраги. Пригорки.В прощальной тоске тополя.И вслед тебе щурится горькоРастрескавшаяся земля.И зрит – ты зимою и летомПо тропкам, асфальтовым сплошь,По улицам, залитым светом,По паркам холеным бредешь.По нравам бредешь и натурам,Себя меж другими деля.А в глубь тебя смотрит с прищуромРастрескавшаяся земля.Курилка гаража якобы в противопожарных целях, а на самом деле сдуру была обшита некогда сырым, а ныне почерневшим от времени, сделавшимся абсолютно безликим в своей иссушенности тесом, и поэтому в полной дисгармонии с ним находилась узкая – тоже тесовая – дверь, хаотично обклеенная яркими репродукциями, вырезанными из тонких отечественных и зарубежных журналов.
– А еще она приносит ого-го какую пользу, о которой наивные предки наши и не догадывались.
– С каких это пор ты современных американцев стал оценивать выше, чем отечественных дедов-прадедов? – хмыкнул Михаил Ордынский, устроившийся тут же на стопе старых кабинных сидений с торчащими на ружу пружинами. – В данном плане для тебя безопаснее было бы ограничиться утверждениями более патриотического характера.