Родом из донских казаков, он сразу по окончании Атаманского училища вышел в Отдельный корпус жандармов. Особый отдел Еремин возглавил благодаря поддержке шефа Отдельного корпуса жандармов генерал-лейтенанта Курлова.
Белецкий вообще откровенно тяготился политическим сыском. Дело это было сложное, опасное и малопонятное, поэтому он тайно готовил проект о выделении из департамента жандармской службы в отдельное производство.
Полковник Еремин был сухощав, черноволос, с глубоко посаженными светлыми глазами. Белецкий с тоской посмотрел на него.
– Сергей Петрович, – Еремин сел, положил на стол папку, – неприятное сообщение получено из Парижа.
– Что же сообщает нам милейший Александр Александрович?
– В Париже находился надворный советник Бахтин… – Я это знаю.
– Там ротмистр Люстьих проводил операцию против Дмитрия Заварзина… – Кажется, Студента?
– Именно. Мы решили воспользоваться присутствием чиновника сыскной полиции и задержать их как уголовников.
Белецкий поморщился. Господи, в Париже хотят действовать как в Костроме. – Ну и что Бахтин?
– Он отказался принять участие в операции и уехал.
– Да, полковник, хочу вам напомнить, что трижды Красильников отказывал сыскной полиции в помощи, в делах весьма важных.
– Но, Сергей Петрович, ваше превосходительство, после отъезда Бахтина социалисты не явились в назначенное место, операция сорвалась.
– Так при чем здесь Бахтин? Ему вчера вне срока государь маленького Владимира пожаловал. У вас есть данные, что Бахтин не верен долгу? – Данных-то нет. Но некие странные совпадения. – Совпадения – это не данные.
– Весьма справедливо, ваше превосходительство, но именно из совпадений слагается некое целое.
– Нам стало известно, что Бахтин и Заварзин совместно обучались в Первом московском кадетском корпусе. И были весьма дружны…
– Ну и что, со мной в гимназии тоже обучались люди, ставшие социалистами. – Это нам известно, – твердо сказал Еремин.
Белецкий никак не ожидал подобной реакции полковника. Подумать, какой сукин сын, ему известно. Директор департамента заполыхал злобой.