– Я вот тоже переживаю, – кивнул немолодой юноша и разлил коньяк по рюмкам. – Будем здоровеньки. Или как там у вас говорится: здоровеньки булы?
Алина выпила, пристально-невидяще посмотрела на кавказца, который меж тем продолжал о чем-то болтать, и подумала: «А что, взять и позвать. И здоровеньки бу-лы. Сколько можно спать в одиночку в холодной, широченной, где что вдоль, что поперек, кровати?! Он в конце концов сам виноват». И тут же, до этого «сам виноват» додумав, расхохоталась вслух, ибо «сам», как ни крути, означало Мазепу.
– Ты чего? – приобиделся немолодой юноша. – Я тебе серьезные вещи рассказываю, а ты…
Хлопнула дверь, и Алина снова поймала себя на том, что обернулась, словно пятиклассница на первом свидании. Но и это был не капитан. Странного вида пожилой человек вошел в ресторан, словно из американского вестерна сороковых годов: в длинном, свободном светлосером макинтоше, в серой же широкополой шляпе, надвинутой на глаза. Пожилой и по походке, и по тому, что за приподнятым воротником угадывалась седая бородка клинышком.
– Хиппует, – прокомментировал кавказец, отследив Алинин взгляд.
Странный человек пересек зал и скрылся за дверью служебного входа.
– Так явится в конце концов Мазепа или не явится никогда?! – взбешенно сказала Алина вслух.
– Какой Мазепа? – изумился кавказец. – Гетман, что ли?
– Гетман-гетман, – согласилась Алина.
– Вот ты говоришь: не приставай, – продолжил кавказец после довольно значительной паузы, во время которой безуспешно пытался осмыслить Алинино восклицание по поводу легендарного гетмана, да так и бросил это занятие.
– Ты бы знал, каково одинокому человеку в своем городе… – протянула Алина.
– Понял, – сказал кавказец. – С полнамека. Сплетен боишься. А мы как в детективе устроим. Штирлица видела? Вот, например, я сейчас за себя расплачиваюсь и ухожу, а ты…
Дикий женский визг понесся откуда-то из служебных недр ресторанчика.
– Там!.. – показала, прокричавшись, куда-то за спину. – Там!..
Алина вскочила первая, рванулась в подсобку, кавказец за нею. За ним еще кто-то и еще…
В небольшом кабинете за столом сидел упакованный мужик с упавшей на грудь головою – вроде как спал.