Пойдешь за меня, Алина? А?
Та не то не понимала ничего, не то как-то не решалась понимать.
– Но ведь вы знаете… у меня… – хозяин все косился опасливо на журналистку. – Я ведь пятьдесят тысяч потеряю – не замечу…
– Знаю-знаю, – отозвался капитан, – Догадываюсь. Только не надо. Запомнили? Двести восемьдесят три. Привет. – И взяв Алину под руку, резко пошел к «шевроле» не «шевроле».
– Инсценировка, да? – спросила Алина. – Сам у себя украл?
– Видишь, и объяснять не пришлось, – развел руками Мазепа. – Взяла и догадалась.
Ревность, что ли, в Алине взыграла:
– А меня зачем потащил? Поразить широтою души? Ну как стукну?
Капитан еще несколько мгновений остался в оцепенелой неподвижности, потом резко – та даже отшатнулась – взял в ладони Алинино лицо, заглянул в глаза в свете неблизкого фонаря.
– Знаешь, милая, – сказал. – Если я снова ошибся – я просто пущу себе пулю в лоб. Если я снова ошибся – значит, я ошибся вообще… Понимаешь? В представлении об этом мире. Онтологически. А тогда – фигли он мне нужен?!
И поцеловал Алину.
Почему не пошла кровь?!
Засыпая, Алина все думала о прошлогоднем убийстве в кооперативном ресторанчике – сегодняшний обед освежил впечатления о месте действия. Неудивительно поэтому, что ей отчетливо, как наяву, приснилось нападение: снова подкатила с визгом машина, снова двое в платках и джинсовых кепках ворвались в зал, снова начали полосовать очередями и одиночными.
Алина открыла глаза. Сильный, большой капитан спал рядом безмятежным, младенческим сном. Эта безмятежность почему-то разозлила Алину. Она потрясла Богдана за плечо.
– Слушай, как же так получилось? Я отчетливо видела на фотографии.
– У кого у него? – капитан возвращался из сна с большой неохотою.
– Как у кого?! – возмутилась Алина. – У бармена!
– Ну? – никак не мог сообразить капитан, чего она от него хочет.
– А крови не было! Понимаешь, да? Ведь его убили выстрелом в лоб? Не в сердце? Значит, кровь от пореза должна была пойти.