Предложил мне сесть, потом поднял трубку и позвонил еще какому-то парню.
– Что ты тогда сделал?
– Взял со стола журнал, начал читать.
Я не могла не улыбнуться. Приятно представить себе молодого человека, читающего журнал, сидя перед Болтоном.
– А потом?
– Он положил трубку, спросил, не думаю ли я, что это приемная дантиста.
– Что ты ответил?
– Что не думаю. Я ни разу не был у дантиста, никогда. У меня очень хорошие зубы.
Льюис наклонился ко мне и пальцем приподнял верхнюю губу, чтобы доказать свою правоту.
– А потом?
– А потом ничего. Он что-то пробормотал и сказал, что это честь для меня, что он мной интересуется или что-то в этом роде. Что он собирается купить мой контракт, он сделает мне карьеру, э… как это он сказал… производящую впечатление карьеру. – Тут он расхохотался. – Производящую впечатление… мне… Я ответил, что мне все равно и я хочу только заработать кучу денег. Ты знаешь, я нашел «ролле».
– Что?
– Я же говорю – «ролле», ты на днях говорила о таком с Полом, в который можно войти, не сгибаясь.
На мгновение я остолбенела.
– Ты хочешь сказать, что купил мне «роллс»?.
– Разве ты не хотела его иметь?
– И ты полагаешь, что и дальше будешь осуществлять все мои школьные мечты? Ты сошел с ума!
Льюис успокаивающе махнул рукой: жест, более уместный для мужчины зрелых лет.
– Я думал, тебе будет приятно… Извини, я должен уйти сегодня вечером.
Прежде чем я успела что-либо сказать, он встал и скрылся в доме. Терзаемая раскаянием, я отправилась спать, около полуночи поднялась, чтобы написать Льюису письмо с благодарностью и извинениями, столь приторными, что пришлось в конце концов вычеркнуть несколько фраз.
Чтобы хоть немного выспаться, я отключила телефон; позевывая, появилась в студии лишь к полудню и, естественно, оказалась не в курсе последних событий.