Матушка постаралась. Не поверишь, но ещё умею вышивать гладью, довольно сносно музицирую и даже немного рисую акварелью.
— Какой ужас.
— И не говори, — ответила я, и мы синхронно рассмеялись, глядя друг на друга.
Пару минут мы молча ели, перебрасываясь осторожными взглядами.
— Я действительно ничего про тебя не знаю, — вдруг произнёс Трейс, откладывая в сторону столовые приборы. — Твой любимый цвет, цветок, десерт или фрукт?
— На фрукты я пока не готова смотреть, — попыталась отшутиться и добавила: — А всё остальное… Зачем тебе это знать?
— Разве это тайна?
Я пожала плечами.
— Нет. Но если тебе действительно интересно…
— Иначе я бы не спрашивал.
— Люблю зелёный, как трава. Из цветов предпочитаю незабудки. Это такие крохотные голубые цветочки, некоторые считают их сорняком.
Трейс хмыкнул, кивая:
— Я знаю, что такое незабудка.
— У нас за поместьем растут незабудки. Особенно много их на небольшом холме у раскидистого дуба. По приказу отца там мне сделали качели. Одно из моих самых любимых мест. Там такой шикарный вид открывается на долину и реку, — ответила я, мечтательно улыбнувшись, а потом вдруг спохватилась.
— Любимый цвет и цветок?
— Да. А то так нечестно: я рассказала, а ты нет… И почему ты так мало ешь? Сам же говорил, что драконы прожорливы.
«И почему вместо этого ты так странно на меня смотришь?»
— Любимый цвет — синий. А цветок… у нас в саду растёт огненная лилия. Пожалуй, она мне нравится больше остальных цветков.
Я кивнула, проигнорировав намёки, странные взгляды и всё остальное, и спросила:
— От Энди нет вестей?
— Пока нет, — глотнув морса, ответил Алтон. — Но он вроде должен был оправить тебе записку.
— Да, я получила. Но, может, ещё какая-нибудь информация появилась?
— Нет, мне жаль.
— Какие наши планы на сегодня?
— Работать и ещё раз работать. Завтра утром мы отправимся в столицу.
— На бал? — понимающе произнесла я. — Что ж, я готова.
— Я в тебе нисколько не сомневаюсь, Фейт.
И мы занимались.
Честно говоря, было сложно. Пришлось вспоминать и на практике использовать всё то, что нам рассказывали на лекциях в академии прошлые месяцы. И то, что, я была уверена, мне никогда не понадобится.
— Это невозможно! — заявила я, падая на зелёную лужайку и раскидывая руки в разные стороны.
Сил не было. Вроде и не делала ничего физически, а устала так, что даже двигаться было сложно.
— Фейт, встава-а-а-ай."
"Какой у него, оказывается, голос противный. И ехидный.