Если их брак продлится еще год, вероятно, она так же махнет на себя рукой и отчается, как его мать.
— Диана… — начал он, стараясь говорить бесстрастным тоном.
Она протестующе покачала головой, и волосы у нее вспыхнули медью в свете лампы.
— Пожалуйста, сядь, — с дрожью выговорила Диана, направляясь к пухлым креслам. — Я должна кое-что сказать тебе. «Наверное, она собирается отказаться от сделки».
— Я уже догадался, о чем ты хочешь сказать, — заявил Коул, упершись локтями в колени.
— Прежде всего я должна извиниться за свое ребяческое поведение.
Коул недоуменно уставился на ее бледное лицо. Диана отвела глаза и принялась разглядывать собственные пальцы. Овладев собой, она снова вскинула голову и встретила его взгляд:
— Я очень сожалею о том, что случилось вчера ночью в самолете.
— Мне бы не хотелось углубляться в объяснения, — неловко начал Коул, — но прошлой ночью нас влекло друг к другу.
Она медленно поднялась, и Коул последовал ее примеру.
— Я не стану ни сожалеть, ни извиняться, — заявил он. — Мы хотели друг друга — вот и все.
Диана вновь поддалась чарам его баритона. — Но еще важнее то, что мы друзья. Может, ты с чем-нибудь не согласна?
— Нет, — покачала головой Диана, вглядываясь в его серьезное лицо. — Что же ты предлагаешь?
— Я предлагаю тебе обдумать реальный медовый месяц со мной на ранчо. Только не отвечай сразу, — поспешно добавил он. — Подумай хорошенько, ладно?
Диана смутилась:
— Ладно.
— В таком случае, — продолжал он, по-братски целуя ее в лоб, — немедленно уходи отсюда, пока я не заставил тебя сделать еще один серьезный шаг.
Глава 40"
"Коул давно свыкся с любопытными взглядами представителей и того и другого пола, которые устремлялись на него, стоило ему где-нибудь появиться, однако никогда еще его не подвергали столь откровенному и пристальному разглядыванию, чем в то утро, когда он вошел в офис компании Фостеров. Через несколько минут он понял.